Фрунзик Мкртчян. «Я так думаю…»

Я долго думал, как бы мне отыграться, достойно ему ответить. И вот уже мы на съемках «Мимино». Живем в гостинице «Россия» в соседних номерах. Я звоню ему в 4 часа утра. Будильник специально поставил. Он не сразу взял трубку. Спал. Потом взволнованно и испуганно:

– Алле! Это ты, Буба-джан? Что случилось?

Отвечаю:

– Фрунзик, дорогой! Извини, пожалуйста! Не мог тебя не разбудить. Только что по «Голосу Америки» прошла сногсшибательная новость об Армении!

– А что такое? – Мкртчян сразу оживился (армяне очень любят, когда про них что-то говорят): – Что, что передали?!

– Да вот, в Дилижане, говорят, археологи сегодня нашли древний камень-хачкар с надписью «500 лет армянскому комсомолу».

Сказал и сам расхохотался. Жду ответной реакции… Тишина… Я не выдержал паузы. Спрашиваю:

– Алле! Почему не смеешься?

А он серьезно и грустно так говорит:

– Буба-джан, дорогой мой, а не могли ли эти чертовы археологи найти этот чертов камень хотя бы в 12 часов утра? Я бы хоть выспался… – И повесил трубку. Переиграть его было невозможно.

Жаль, что наш зритель знал Фрунза только в кино, ведь он был бесподобным театральным актером. Кстати, вспомнил еще одну историю. Мы с Арчилом Гомиашвили пошли на премьеру спектакля «Сирано де Бержерак», в котором Фрунзик играл роль Сирано. В этом спектакле есть очень долгий монолог Сирано, где он рассуждает на тему своего большущего носа. У Фрунза этот монолог получился коротким, чуть больше минуты. Когда мы после спектакля ехали в машине, я ему говорю: «Слушай, Фрунзик, ты почему этот длинный монолог так сократил? Все-таки классическое произведение…» А он отвечает: «Буба-джан, когда долго говоришь про нос, армянам это неприятно».

После премьеры фильма «Мимино». В. Кикабидзе, В. Токарева, Ф. Мкртчян, Г. Данелия

Он был актером и человеком с большой буквы. Мы с ним очень дружили. Я к нему ездил в Ереван, и он несколько раз приезжал ко мне в Тбилиси. В последний раз – за год до смерти, когда о нем снимали документальный фильм. Он тогда был уже очень нездоров. Позвонил, попросил меня приехать на съемки. А я тогда простыл. Пришел с температурой и сказал, что плохо себя чувствую. Снимали нас в ресторане. Я при встрече даже его не узнал, такой он был сильно похудевший. Люди подходили, что-то нам говорили… Ничего не помню… Через два года, когда Фрунзика уже не стало, я увидел этот фильм. Оказалось, что он всё время гладил меня по щеке. Мы говорим, а он всё гладит и гладит… Я же больной пришел… А тогда я этого даже не заметил.

В. Кикабидзе, Ф. Мкртчян, Г. Данелия, В. Токарева. На пресс-конференции Московского международного кинофестиваля. 1979