Фрунзик Мкртчян. «Я так думаю…»

Альберт Мкртчян:

Однажды нам, пацанам, дали похоронку.

Мы обрадовались и с криками «ура!» принесли конверт пожилой женщине. Мы думали, что это письмо с фронта…

Фрунзик на всю жизнь запомнил этот случай. В фильме он должен был играть человека, который приносит матери похоронку на ее последнего, четвертого сына… Он чувствует, что если сделает это, то просто сойдет с ума. И возле церкви почтальон начинает есть этот бумажный конверт. Пытается быстрее проглотить бумагу, чтобы никто не заметил.

…Эпизод мы снимали в городе нашего детства, в Гюмри. Фрунзик три дня не выходил из гостиничного номера, пил. Потом вышел небритый, с синяками под глазами, и сказал: «Теперь я готов сниматься в этом эпизоде». С ролью он играл, как кошка с мышкой, – за три дня превратился в старика-инвалида.

Фрунзику всегда было мало участвовать в фильме просто как актеру. Он никогда не был послушным исполнителем режиссерского замысла. Вот я, мол, такой белый лист, делайте из меня что хотите. Лепите хоть как пластилин… Такого никогда не было. На репетициях он всегда продолжал сам работать над образом, предлагать, пробовать варианты, импровизировать. Так было на всех фильмах и со всеми режиссерами. А в случае с «Песнью прошедших лет» он был особенно активен, стал внедрять в текст не только свои слова, но и постоянно предлагать собственное прочтение эпизодов.

«Песнь прошедших дней»

Делал он это очень тактично, деликатно, стараясь не обидеть постановщика. Режиссеры, как известно, люди амбициозные. С ними особо не поспоришь. А вот Фрунзика они почему-то всегда терпеливо выслушивали и принимали во внимание.