Фрунзик Мкртчян. «Я так думаю…»

Во время гастролей в Америке меня окружали местные армяне. Языкового барьера – моей постоянной беды – я не ощущал, и у меня наконец появилась возможность свободного общения. Меня познакомили с одним армянином. Оказалось – он миллионер. Встретились мы во время очередного застолья, разговорились и подружились. Он стал повсюду ходить за мной – на концерты, на спектакли. Как-то я его спрашиваю:

– А много ли у тебя миллионов?

– Много.

– А все-таки сколько – десять или двадцать?

– Наверное, побольше будет…

– Тогда дай мне миллион, – пошутил я.

Сказал и рассмеялся. А человек этот задумался и потом серьезно так мне говорит:

– А что? А почему бы и нет? Дам миллион, только с одним условием. Не могу же я дать тебе миллион просто потому, что ты хороший актер, а потом, когда умирать буду, мучиться и сожалеть? Давай поступим так. Даю тебе 10–15 дней на размышление. А потом ты мне обстоятельно объяснишь, для чего тебе этот миллион нужен, на что ты его потратишь. Может, здание какое-то построишь, которое простоит века, или фабрику, которая будет приносить прибыль, или ферму там у себя в Армении… Обоснуй свою просьбу и получишь миллион.

Скажу вам честно, я эти 10–15 дней замучился – так напряженно раздумывал. Ведь страшно подумать, какие это деньги! Что я буду с ними делать? Для чего они мне, бедному советскому актеру? Какая фабрика? Какая ферма? Так я и отказался от миллиона.

«Любви стало меньше, любви больше нет»

Чтобы понять всю силу его таланта, нужно смотреть не только его работы в кино, где в основном он играл комедийные роли, но и в театре.

Георгий Данелия

Вернувшись в сотрясаемую народными волнениями Армению, Фрунзик снова, насколько позволяли силы, отдался работе в Артистическом театре.

Григорий Мелик-Авакян:

Не забыть мне последнюю встречу с артистом в Ереване, в созданном им театре, помещение для которого он выклянчил у начальства вместе с одиннадцатью единомышленниками-артистами. Здесь он всё сделал своими руками.

Фрунзик ходил по махонькому зрительному залу, гладил руками готовую для первого спектакля декорацию на сцене, потчевал меня с женой где-то в закуточке. Это был всё тот же игрун, лучащийся детским счастьем. И передо мной зримо встали образы таких же взрослых детей в созданных им экранных образах.

…В сыром, нетопленом и недостроенном помещении нового театра Фрунзик работал не покладая рук. День и ночь. Постоянно гас свет. Приходилось репетировать при свечах. Актеры ходили по полутемной сцене, закутанные в реквизитные покрывала и одеяла.

Знаковой для Фрунзика стала его режиссерская работа «Жена пекаря» по пьесе французского драматурга Марселя Паньоля. Он уже играл в ней во время американских гастролей.

Но тут он решил сделать всё заново – было желание эмоциональнее, экспрессивнее представить образ человека, безгранично преданного своей любви. Его обманывают, водят за нос, а он всё равно любит и безгранично верит… И эта любовь спасает и его, и всех жителей деревни, живших до того в угрюмом отчуждении.