Фрустрация, психологическая самозащита и характер. Том 2. Защитные механизмы, самосознание и характер

Когда лидеры той или иной страны развязывают войну против другой страны, они обычно не ограничиваются военными действиями. Желая выглядеть миролюбивыми ли даже жертвами, они прибегают к помощи политических рационализаций. Историки подобное явление заметили еще в девятнадцатом веке, до, во время и после Первой мировой войны и в другие исторические периоды. Для распространения политических рационализации в составе других пропагандистских материалов политики раньше в основном использовали органы печати, а в настоящее время в их распоряжении находится более широкий спектр средств массовой коммуникации.

«Тотчас после начала войны, – читаем мы в одном из трудов по истории дипломатии, – дипломаты воюющих стран занялись сочинением версий, обелявших их собственные правительства от обвинения в разжигании войны. В сериях так называемых «цветных» книг дипломаты всех стран старались внушить массам, что их правительства ведут лишь оборонительную войну»[106].

Работу защитных механизмов нетрудно отметить в широкой сфере этнополитики, а также в этнополитологических трудах. И было бы интересно исследовать те формы, в которых защитные механизмы используются в этих сферах политической активности, в отношениях глав государств, министров иностранных дел, при составлении договоров и в самих договорах и т. п. Если еще больше конкретизировать проблему, то можно, например, задать вопрос: считается, что канцлер Германии Отто Бисмарк был мастером создания блоков и составления договоров; в таком случае какое место в его умственной деятельности на дипломатическом поприще играли различные рационализации и интеллектуализации? Считается, что он сумел создать целый ряд уровней дипломатической защиты Германии[107]. Каким образом он это осуществил и какие защитные психологические механизмы использовал?

Собираясь объявить войну России, канцлер Германии Бетман пытался выдать эту агрессию в качестве войны против царизма: он постарался представить дело так, как будто выступает в интересах социал-демократии. Немецкие лидеры стремились создать видимость того, будто ведут «народную войну» против деспотизма. «Бетман решил, что германскому правительству выгоднее начать войну под лозунгом борьбы с царизмом. Он был уверен, что германские социал-демократы ухватятся за этот лозунг и это облегчит им поддержку им немецкого империализма в мировой войне. С точки зрения внутренней политики канцлер не ошибся»[108]. Иначе говоря, ему удалось обмануть социал-демократов. Но мы думаем, что ему удалось обмануть не только немецких, но и русских социал-демократов, которые во время войны усилили свою борьбу против правительства своей страны и довели страну до известных революций 1917 года.

Б. Пример политической рационализации из жизни Мао Цзэдуна. – В 1943 году в Особом районе Китая, где находились центральные органы КПК, сложилось тяжелое экономическое положение. Политбюро ЦК КПК решило «… выбросить в течение года ан рынки провинций, находящихся под управлением центрального правительства (так называемый внешний рынок), не меньше одного миллиона двухсот тысяч лян опиума.

Опиум будут производить в основном армейские части (это и выращивание мака, и его обработка). Главный поставщик – районы 120-й пехотной дивизии Хэ Луна (дивизия этим давно занимается).

Отдано распоряжение о массовой скупке опиума на территориях, захваченных японцами. Опиум – груз малогабаритный. Не составляет труда доставить его в Яньань или другие специально назначенные пункты Особого района, откуда он будет распространяться по провинциям, подвластным центральному правительству, и распродан втридорога»[109].

Руководство КПК и лично Мао понимали, что продажа опиума – преступление. «Уполномоченным по опиумной проблеме был назначен Жэнь-Би-ши, который в беседе с П. П. Владимировым сказал, что товарищ Мао Цзэдун понимает, что не совсем чистоплотна эта опиумная спекуляция, разведение мака и производство опиума». Однако товарищ Мао Цзе-дун указал, что в данной конкретной обстановке опиум призван играть передовую революционную роль и ошибочно было бы им гнушаться. Политбюро единодушно поддержало точку зрения председателя ЦК КПК»[110].

Ясно, что здесь мораль приносили в жертву политическим амбициям Мао и его соратников. Однако Мао переживал моральный конфликт или диссонанс, от которого решил освободиться с помощью рационализации.