Галина Волчек как правило вне правил

Поэтому, как только Галина начала зарабатывать — а сниматься она стала первой, — она тут же на все деньги делала мужу подарки. И это были не мелочи, приятные своим вниманием. Первый магнитофон у Евстигнеева — от нее. Первый фотоаппарат — тоже.

ГАЛИНА ВОЛЧЕК: — Помню, я купила Жене любительскую камеру, и мы поехали на дачу к одной нашей актрисе. Я была беременна, скоро должна была родить, и Женя сказал, что опробует новую камеру на мне. Ну я стала изображать, как рву цветы, как нюхаю их. Живот, цветы, деревья…

«А теперь ты сними меня», — попросил он. Зная ее техническую тупость, сам поставил жену на точку и как первоклашке терпеливо объяснил, на что надо нажимать. Она прижала глаз к видоискателю, нажала кнопку, и через полторы минуты камера запрыгала у нее в руках. На пленке, которая, конечно же, затерялась где-то в домашних архивах Евстигнеева, сохранилась дрожащая запись — блестящий дивертисмент борьбы с несуществующими комарами.

— Что он вытворял! — говорит мне Волчек и начинает смеяться. — Женя то боролся со стаей насекомых, то с одним из них. Он умолял укусить его, вел безмолвный диалог. Чаплин «отдыхал», а я от хохота, думала, рожу.

«Без креста». Грачиха — Галина Волчек, актрисе 29 лет

«Без креста». Сцена из спектакля

Знаменитый евстигнеевский юмор… Кто сталкивался с ним, делает многозначительное лицо, и без слов становится понятно, как это было гениально. У него была устойчивая репутация актера, которого нельзя расколоть на сцене и который сам считался раскольщиком высшего пилотажа. Как-то на спектакле «Большевики» — и этот случай вошел в классику театральных оговорок — он на сцене вместо «у Ленина лоб желтый» сказал «у Ленина жоп лоптый». Все, кто в это время находился на сцене, беззвучно начали хохотать, стараясь подавить истерику, отчего та только нарастала. У Евстигнеева же не дрогнул ни один мускул на лице.

Олег Табаков на пари пытался вывести Евстигнеева из строя. Однажды на спектакле «Продолжение легенды» он намазал руку вазелином и подал ее партнеру, рассчитывая на неожиданный эффект. Эффект не сработал.

ГАЛИНА ВОЛЧЕК: — Это Лелик, когда руку намазал, хотел отомстить Жене за то, что тот с ним проделывал раньше, на другом спектакле. Табаков в «Легенде» играл юного романтика, которому в воспоминаниях являлся его женский идеал — некая Юна, она же возлюбленная, она же муза. И вот в одной из сцен Лелик стоял на холме и держал речь перед товарищами, которые расположились вокруг него — кто сидел, кто лежал.

То, что рассказывает Волчек, нетрудно вообразить: как актриса, она представляет все весьма образно. Вот холм, на нем молодой Табаков, вернее, его порывистый герой-романтик. Тут же внимающие его речи артисты. Они изображают преданность идее и оратору, но их фокус внимания перемещен от Табакова в кулису, где Евстигнеев, нацепив на себя ангельские крылья из другого спектакля, раскачивается и загробным голосом шипит: «Я Юна, я Юна…» Декорационный бугор ходил ходуном, и сцену чуть не сорвали. Табаков, сам большой хохмач, чудом удержался от истерики.

Талант Евстигнеева в «Современнике» был бесспорен для всех, так же как и неподражаем. Когда он репетировал «Матросскую тишину», запрещенную на выпуске цензурой, в кулисах, наступая друг на друга, стояли московские артисты, специально приехавшие смотреть на его игру. Он как-то так органично существовал на сцене, что коллеги безоговорочно верили в природные, а не гримерные морщины Евстигнеева, в его согнутую спину, в растрескавшийся от времени голос, похожий на кору старого дерева.

Через несколько лет его молодая жена так же убедительно сыграет старуху Грачиху в знаменитом спектакле «Современника» «Без креста». И многие коллеги будут восторгаться ее искусством перевоплощения. Питер Брук не поверит свои глазам и отправится за кулисы «Современника» со словами: «Я хочу их потрогать своими руками. Не может быть, что это не старуха и не мальчик». Мальчика в «Без креста» играла Елена Миллиоти — единственный человек, на которого единственный раз в своей жизни Волчек поднимет руку.

1962{МОСКВА. КВАРТИРА НА КУТУЗОВСКОМ ПРОСПЕКТЕ}

Две женщины в тесной ванной комнате читают что-то по бумаге. Изредка останавливаются.

— Ты живешь совсем не прекрасно, ты все время врешь самой себе. День за днем ты ищешь хоть какого-нибудь заработка. Ты обрати внимание на авторскую ремарку.

После небольшого спора продолжают читать на два голоса.

— Знаете, сколько я отдала за этот матрац? Пятьдесят девять монет! Высший сорт.