Галина Волчек как правило вне правил

— Я… к Нинке лечу… к дочке. Ее немцы угнали. А вот теперь сын Витька нашел. Через Красный Крест.

— Вас встретят, бабушка?

— Да я… телеграмму отправила еще вчерась. Ой, что же мне, девка, делать? Я вот Нинке крепдешина на платье купила. А мужу ее — бутылку. Детям шоколадки купила и конфетки вот.

В доказательство женщина полезла в свой фанерный чемодан, но ремень безопасности не позволил ей дотянуться до замков.

ГАЛИНА ВОЛЧЕК: — Представляешь, она весь полет так и просидела пристегнутая — ни в туалет не вышла, все за чемодан держалась. А я как почувствовала — ее не встретят. Сказала сопровождающей нашей делегации: «Я эту бабку не брошу. Что хотите делайте. Она здесь пропадет».

Ее предчувствия оправдались — женщину никто не встретил, и она как инородное тело стояла среди цвета советского театра. Цвет такое соседство явно смущало. С одной стороны, это было то самое простое, а точнее, простонародное, о чем так любили в то время публично порассуждать творцы. С другой — им не нравилось, когда это мешалось и путалось под ногами.

Тем не менее Волчек добилась того, что перепуганную малограмотную женщину погрузили в автобус, и она вместе со всеми отправилась в четырехзвездный отель. В гостинице от порядка и роскоши та совсем растерялась, наотрез отказалась есть, потому что не знала, как пользоваться вилкой и ножом одновременно. Она напоминала мышь, которая чувствует приближение медика со шприцем.

Волчек нашла телефон советского посольства, связалась с консулом. Вся делегация выходила из себя — мало того что из-за какой-то бабки застряли в аэропорту, теперь под угрозой срыва была запланированная встреча театральных деятелей английского и советского театра.

ГАЛИНА ВОЛЧЕК: — Наконец приехал какой-то человек из посольства. Посадил ее в шикарную машину, хотел взять у нее чемодан, потому что тот мог дорогую обшивку испортить. А она ни в какую — вцепилась, поставила себе на колени.

Финал этой истории Волчек живописует настолько подробно, что его невозможно не представить себе.

Роскошная черная машина отъезжает от отеля. Вдруг бабкин крик:

— Дочка!!!

— Что еще, черт побери?! — возмущается посольский человек на переднем сиденье.

— Подожди.

Женщина рвет узлы на чемодане. Открывает его, достает оттуда шоколад.

— На, дочка.

Дверь захлопывается. Машина уезжает.

1980{МОСКВА. ЧИСТЫЕ ПРУДЫ. «СОВРЕМЕННИК»}

Обычная московская квартира. Стол, кресло, рядом с ним торшер. Высокий мужчина спортивного вида, тщательно выговаривая слова, читает какую-то бумагу:

— Двадцать восьмого апреля сего года, в шестнадцать часов сорок минут неизвестная девушка пятнадцати лет, Солнцева Ольга, проживающая поселок Буденновский, девятнадцать, совершила попытку покончить жизнь. Как то: бросилась под поезд, проходивший по четвертому пути…

Женщины, слушающие его внимательно, охают, вскрикивают.

— Совершила попытку… как это? — спрашивает коротко стриженная, делового вида женщина.

Наконец появляется неопределенного возраста особа в белой панамке, прижимает к груди мелкую собачонку:

— Ай-яй-яй, вы подумайте…

«Спешите делать добро» — еще одна пьеса Михаила Рощина на сцене «Современника» и программный спектакль в биографии режиссера Волчек и актрисы Нееловой. Именно с него этот женский творческий союз начал набирать силу, вызывая зависть одних и восхищение других.

15-летняя девушка из глубинки, замученная родителями-алкоголиками и решившая броситься под поезд, попала в московскую семью. На роль Оли Солнцевой Волчек назначила Неелову. Актриса, родившаяся в Ленинграде и гордящаяся своими корнями, превратилась на сцене в нелепое существо, выделяющееся среди горожан, как белая ворона среди своих чернокрылых собратьев.

Марина Неелова появлялась во второй сцене. Затравленного вида существо — ноги иксом, ручки как плети, испуганные немигающие глаза… Ситуация как в зверинце — благополучные горожане с интересом рассматривали редкий экземпляр, завезенный неизвестно кем и откуда в столицу. Только что пальцем не показывали, и непонятна вовсе природа их чувств — жалость к ней или любопытство. Экземпляр дрожал, кусал губы и молчал. Паузу Неелова держала минут семь.

«Спешите делать добро». Мякишев — Игорь Кваша, Зоя — Алла Покровская

«Спешите делать добро». Оля — Марина Неелова