Галопом к столбу

копеек на билет.

- Ого! - обрадовался Малинин. - Пожалуй, на

Молодца можно сотню зарядить.

- Почему на Молодца? - не согласился

Подьячев. - Я на проездке лошадей видел. Не

глянулся мне твой Молодец. Зато Летучий! Его

играть надо!

- Какой Летучий, Антоша! Он, конечно, силён.

Но ведь едет-то не Паша Чернов.

- Ну и что?

371

Их спор прервал Лавровский:

- Господа, нам пора.

- Может, задержимся ещё немного? -

попросил Сергей.

- Один раз мы уже задержались, - улыбнулся

Алексей. - Хорошего помаленьку. Поехали в

Кузьминки за Удалым…

372

От автора

(вместо эпилога)

Не будем отступать от традиции начатой в

повестях «Бега» и «Последнее дело «валетов» -

заглянем в будущее некоторых из героев этой

книги…

… Удалой вернулся на конюшню Малютина и

через несколько дней был отправлен на завод. Прав

был старый конеторговец Бардин, когда говорил

Малютину: «Второго такого жеребца в России нет…

Он тебе имя даст!». Половина полученного от

373

Удалого приплода оказалась «призовым», то есть

бежала на ипподромах и выигрывала. Для того

времени это очень высокий результат.

Среди сыновей Удалого, особо прославились

рекордисты Вьюн, Лель, Славный… Так Лель

успешно бежал на всех дистанциях и «привёз»

своему владельцу 69693 рубля. Среди дочерей было

много хороших заводских маток. Одна их них, белая

Громада - бабка Крепыша, которого современники

называли «великолепным», «лошадью столетия» и

«королём орловских рысаков».

Малютину с лошадьми везло всю жизнь. А

вот с женщинами не очень. Ему ещё не раз

предстояло встретиться с их неблагодарностью и

коварством. Впрочем, не только ему.

Мишу Хлудова вскоре официально признали

сумасшедшим. По Москве ходили упорные слухи,

что дело не в белой горячке, а в кознях его второй

жены Веры Александровны, вступившей в сговор с

их домашним врачом Павлиновым.

- Вот и эта блондинка меня предала, - сказал

как-то вечером в Купеческом клубе Миша, когда

бубновая дама, на которую он поставил, была бита.

Похоже, слова оказались пророческими. Весёлого

баламута и гуляку «посадили под замок» на даче в

Сокольниках. Содержали в комнате с

зарешёченными окнами и обитыми войлоком

стенами. В мае 1885 года он умер.

…24 января Александр III издал Высочайший

манифест, в котором объявлял о своём намерении

374

возложить на себя корону «в мае сего года, в

Первопрестольном граде Москве». Началась

подготовка к торжествам. В такой обстановке сочли

неуместным поднимать ажиотаж вокруг дела

пятёрки Адвоката.

Редакторам московских газет и журналов ещё

раз напомнили о строжайшем запрете писать об

этом. Следствие провели быстро. В его ходе

выяснилось, что «пятёрка Адвоката» намного

многочисленнее, чем думали. Главарей оказалось

семеро, считая убитого при задержании помощника

смотрителя Тверского полицейского дома Шишкина

и неизвестного, проживавшего по паспорту

украденному у орловского крестьянина Нестора

Герасимова. Кто скрывался под личиной

малютинского лакея - считавшийся умершим

государственный преступник Фёдор Гераклитов или

кто иной - узнать не удалось.

Большинство арестованных, в основном

служащих Московско-Брестской железной дороги, в

административном порядке выслали в места

постоянного проживания под надзор полиции.

Бывший помощник саратовского полицмейстера

Иван Курилов, беговой сторож Иван Комаров,

смотритель бега Степан Судаков, мастер Всеволод

Запрудный и приват-доцент Николай Клепиков были

преданы военному суду «за принадлежность к так

называемой террористической фракции преступного

сообщества именующего себя социально-

революционной русской партией и организацию

375

рабочего кружка для социалистической

пропаганды». В первых числах февраля Московский

военно-окружной суд приговорил:

- Курилова, на счету которого было убийство и

вооруженное сопротивление оказанное чинам

полиции при задержании, к лишению всех прав

состояния и смертной казни через повешение;

- Комарова, Судакова и Запрудного,

принадлежность которых к террористической

организации была полностью доказана, к ссылке в

каторжные работы на заводах на пять лет;

- Клепикова, признанного виновным только в

пропаганде, к высылке в Западную Сибирь на три

года.

Приговор отправили на утверждение

московскому генерал-губернатору. Но тот, пользуясь

предоставленным ему правом, смягчил наказания.

Курилову смертная казнь была заменена

каторжными работами в рудниках без срока.

Комарову, Судакову и Запрудному каторгу заменили

ссылкой в отдалённые места Сибири. Клепикова

выслали в Самарскую губернию, откуда он был

родом, под гласный надзор полиции.

Как видите, не столь уж и кровожадны были

«царские сатрапы», как много лет уверяли вначале