Гамлет. Шутка Шекспира. История любви

Светает. Призрак исчезает. Гамлет остается один. Он потрясен до глубины души. Следует весьма эмоциональный монолог, полный горестных восклицаний. Гамлет уверяет, что он всегда будет помнить о Призраке и обязательно отомстит убийце. Имя которому - Клавдий. "О пагубная женщина! - Подлец, улыбчивый подлец, подлец проклятый!" - трижды восклицает Гамлет. Он совершенно сражен известием Призрака. Он почти болен этим. Он буквально не может прийти в себя. И дело здесь не только в том, что перед Гамлетом столь внезапно и грозно открылись истинные обстоятельства смерти отца. Не только в том, что здесь, возможно, замешана и сама королева (недаром Призрак просил его не трогать мать ни при каких обстоятельствах!). Не только в том, что убийца его отца день за днем со лживой искренностью увещевает его забыть про печаль. И не только в том, что Гамлет лишен трона из-за преступной подлости дяди при возможном попустительстве матери.

А дело в том, что информация Призрака, кроме прямых фактов, относящихся к убийству, содержала для Гамлета еще один, тайный и очень важный мотив, в котором Гамлет никому не признается. В сообщении Призрака сокрыто нечто такое, что буквально раздирает Гамлету сердце. Что же это?

Я отвечу на это позже, а пока к принцу подходят Горацио и Марцелл и начинают его расспрашивать. Но Гамлет ничего не собирается им сообщать и только просит всех никому не говорить о случившемся и поклясться "вовек не разглашать того, что было". Все клянутся. Гамлет требует повторной клятвы на мече как особо священной. Однако на мече никто клясться почему-то не торопится.

Тут откуда ни возьмись на помощь приходит исчезнувший с рассветом Призрак: из-под сцены раздается его глас: "Клянитесь". Горацио тут же соглашается, однако пытается уточнить, а в чем же, дескать, именно надо поклясться. Гамлет повторяет: "Молчать о том, что видели вы здесь". Но то ли с мечом опять выходит заминка, то ли Призрак слишком нетерпелив, однако из-под сцены опять раздается его глас: "Клянитесь".

Казалось бы, Призрак изо всех сил старается помочь исполнить волю Гамлета - и это весьма впечатляющий ход. Однако, услышав эту поддержку во второй раз, Гамлет почему-то предлагает всем перейти на другое место. Впрочем, Призрак снова тут как тут и опять вещает из-под сцены: "Клянитесь". Тогда Гамлет снова предлагает переменить место. Однако от Призрака не так-то легко отделаться, и он вновь изрекает из-под сцены: "Клянитесь".

Наконец повторная клятва дана. При этом ее внутреннее содержание полностью изменилось: теперь Гамлет требует, чтобы впредь, как бы странно он себя ни повел, они не намекали ни жестом, ни мимикой, ни двусмысленными речами, что им что-то известно, что эти странности неспроста и что они знают им причину.

Почему вдруг изменилось содержание клятвы? Только ли потому, что Гамлету вдруг пришла мысль о недостаточности слов Призрака и, чтобы свершить возмездие, ему необходимо собрать дополнительные улики? Или тому есть другая причина?

И еще: вся эта беготня с Призраком - при всем моем уважении к его неподдельным страданиям - не поддается никаким стандартным разъяснениям и выглядит довольно комично. Странно, не правда ли?

*

С того дня проходит достаточно времени - два месяца . Это следует из слов Офелии на представлении: "...тому уже дважды два месяца, мой принц". Да и слухи о его душевном нездоровье успели пересечь датскую границу, что ясно из реплики короля во второй сцене второго акта на приезд Гильденстерна и Розенкранца ("До вас о том дошла, наверно, новость, как изменился Гамлет"), которых вызвали в Эльсинор ненавязчиво пошпионить за Гамлетом, так как его поведение действительно встревожило короля и Гертруду.

Итак, время идет, король не убит, принц притворяется сумасшедшим. Как вдруг Гамлет узнает, что Офелия - любовница короля! Именно это обстоятельство, ядовито ужалив принца, наконец-то заставит его действовать. Однако вовсе не так, как хотелось бы наивному Призраку...

*

А между тем Полоний снаряжает во Францию своего слугу, Рейнальдо. Вся эта сцена поначалу вызвала у меня недоумение - она показалась мне слишком многозначительной и при этом на удивление пустой. Если ее убрать, думалось мне, то это пройдет абсолютно незамеченным для пьесы: смысл, действия, характеры героев - ничто не будет нарушено. Возможно, рассудила я, эта сцена нужна для паузы. Возможно, это обыкновенная занятная болтовня, необходимая для отдыха читателя, подготовка к смене читательских эмоций. Но тогда зачем сознательно наполнять эту сцену той многозначительностью, которая вроде бы никак не работает, а повисает в воздухе? Разберем подробней этот очень важный момент.