Ганнибал: один против Рима

Галлы сказали, что этот легион был даром бога войны трибам с реки Тибр. В него время от времени вступали все юноши, являвшиеся гражданами. Они проходили усиленную подготовку, а муштровали их до тех пор, пока они не приучались выполнять все приказы автоматически. На знамени каждого легиона был изображен серебряный или золотой орел. Их несла привилегированная когорта, тысяча, которая располагалась на правом фланге переднего строя и всегда находилась под наблюдением других когорт, несших собственные знамена. В течение срока службы рекрут переходил из последней когорты в избранную тысячу и, возможно, из командира десятка превращался в центуриона тысячи. Даже внутри когорт (из 550 воинов) людей передвигали, как марионеток, на фиксированные позиции. В первых рядах (principes) находились самые сильные; тех, что послабее, ставили во второй ряд, копьеносцев (hastati); самые опытные занимали последний, третий ряд (triarii). Они выступали в случае необходимости в поддержку других. Легион имел собственный резерв из триариев.

Хотя в легионе насчитывалось только 6500 пеших воинов, он также располагал конницей из 400 всадников и легковооруженными отрядами, способными изматывать и преследовать противника. На флангах он имел верные войска италийцев, которые, пожалуй, и были более сильными физически, но не обладали железной дисциплиной римских легионеров.

В этой дисциплине, насколько знал Ганнибал, заключалась сила римской военной машины. Легионеров учили никогда не нарушать боевой порядок, спасаясь бегством или преследуя противника, что могли делать легковооруженные воины или наемники. Легионеры, кроме того, снаряжались по установленному образцу. За спиной они несли шанцевый инструмент, еду и спальные принадлежности для лагеря. Они разбивали лагерь, находясь в полной боевой готовности, и так же шли походным порядком. Обоз перевозил части разобранных понтонных мостов, катапульты для метания камней и стрел, а также грозные катапульты со щитами и бревнами для сооружения штурмовых деревянных башен. Таким образом, римский лагерь всегда находился в готовности либо осаждать, либо выдерживать осаду.

Римляне создали военный механизм, который не имел изъянов. Однако Ганнибал сразу понял, что легионеры едва ли способны делать то, чему их не учили. Они полагались на отдаваемые им приказы, а это значит — на ум своих военачальников. Что будут делать эти самые военачальники, если встретятся с совершенно незнакомой для них ситуацией? И как они поведут себя, если заставить их поверить в то, что они допустили ошибку?

Честолюбие Тиберия Семпрония

Ганнибалу удалось немалого добиться на берегах Тичино. Непостоянные нумидийцы вновь завоевали доверие после того, как разгромили части римлян на Роне. Ганнибал лично три дня наблюдал за тем, как ведут себя в бою обученные легионы. И самое главное, карфагеняне обрели уважение в глазах галлов. Представители этих обитателей берегов По внимательно следили за тем, как римляне отступали под натиском карфагенян.

В ту ночь 2000 галльских воинов, служивших в рядах римской армии, убежали из лагеря, убив нескольких военачальников и угнав лошадей. Они разыскали Ганнибала, чтобы предложить ему свое оружие. Он дал дезертирам мяса и вина, одарил серебром и посоветовал вернуться в свои деревни, чтобы объяснить там, что трофеи и честь могут быть завоеваны и другими, теми, кто захочет прогнать римлян со своей земли. Некоторых из наиболее сообразительных галлов он оставил при себе, чтобы они проникли к тем своим товарищам, которые еще оставались под знаменами с орлами, и рассказали о происходящем. Так зародилась его служба лазутчиков.

Вскоре после событий на реке Тичино прибыли посланцы бойев, они приветствовали Ганнибала пространными речами и передали ему трех пленных римлян в ранге полководцев. Ганнибал учтиво ответил и посоветовал бойям держать у себя пленных для обмена на галлов, находящихся в плену у врага. Пленники, захваченные нумидийцами, оказались в основном союзническими застрельщиками. Это были легковооруженные воины из покоренных Римом народов. Ганнибал отпустил их без всякого выкупа, чтобы они разошлись по своим домам и рассказали обо всем увиденном. (Они были первыми из многочисленных пленников, отпущенных карфагенянами, проявившими неожиданное милосердие, чтобы вести пропаганду в Италии.)

Между собой галльские вожди обсуждали такой удивительный способ ведения войны и недоумевали по поводу того, что он может дать (если вообще что-то даст) в борьбе с наводящими ужас легионами. Они с готовностью принесли Ганнибалу весть о приближении еще одной римской армии, с юга. Казалось, что карфагенян это нисколько не встревожило. Они продолжали пользоваться плодами рук поселенцев, возделывающих заново поля, и захватывать армейские зернохранилища, иногда заставляя хранителей этих складов отдавать зерно под угрозой смерти.