Ганнибал: один против Рима

Кроме того, были оговорены вопросы поставки провизии римским армиям в Африке во время перемирия и вопросы, касающиеся признания Масиниссы царем в его собственной стране.

Теперь, принимая во внимание свое положение (без консультации с сенатом), Сципион, кажется, задумался обо всех сложностях многолетнего конфликта. Он выделил реалии грядущих лет — что Карфаген не должен быть разрушен, а Рим должен стать властителем морей. Более того, он понял, что понадобятся поколения, чтобы привести Испанию хоть в какой-то порядок, а это он собирался сделать. Возможно, он думал о своем собственном возвращении в Испанию. Безусловно, он не собирался требовать капитуляции Ганнибала, который, возможно, был бы неопасным в Африке без боевого флота и без Испании. И тогда два континента, разделенные, могли бы сохранять мир.

Зная склонность карфагенских государственных чиновников к спорам, Сципион дал им только три дня на то, чтобы либо подтвердить перемирие и передать его условия в Рим, либо нет. Совет принял условия, находясь под влиянием оппозиционной Баркидам группировки и надеясь выиграть время за счет переговоров. Появление условий Сципиона и посланцев Карфагена в Риме, естественно, вызвало удивление старейшин в сенате, которые не могли понять, что нашло на их полководца в середине успешной кампании. Как любых сенаторов везде и во все времена, старейшин возмутили условия, которые не были первоначально обсуждены ими. Ораторы произносили речи от имени разных групп: от тех, кто занимался транспортом, от землевладельцев, от Клавдиев против Сципионов. Эти дебаты стали еще горячей после неожиданного прибытия облаченных в мантии посланцев Карфагена. Некоторые из них, и это правда, подтвердили, что Ганнибал был виновен в действиях, на которые они не давали согласия. Римляне полностью согласились с этим. Но большинство попыталось возродить старый договор, который связывал Карфаген с Римом, перед тем как началась война. Как будто речь сейчас могла идти о нем! Римские сенаторы, имевшие глубокие разногласия между собой, пришли к полному единению относительно старого договора. Его больше не следовало обсуждать. Они также признали, что им должны быть предоставлены большие гарантии. Некоторые из них могли подозревать, что условия были уловкой, но с чьей стороны и с какой целью? Как им говорил Фабий, когда они проголосовали за начало военных действий, в сенате дела обстоят совсем не так, как на поле брани.

Потом пришли новости с полей сражений, что Ганнибал и Магон исчезли из Италии вместе со своими войсками.

Это немедленно вызвало подозрение, и дебаты начались снова. Больше того, сенат безапелляционно отозвал Лелия, который был на пути к своему командиру. Перед ним был поставлен вопрос: что имел в виду Публий Корнелий под этими переговорами. Может быть, он хотел, чтобы Ганнибал остался в Африке, и если так, то зачем?

Искушенный Лелий дал блестящий ответ: «Публий Корнелий не предвидел ухода Ганнибала до подписания мира». И он, вероятно, убедил сбитых с толку сенаторов довериться их командующему и немедленно послать ему подкрепление. Подписал ли сенат условия мира или нет, этот вопрос остается спорным, да и вряд ли это имеет значение. В конце концов сенаторы согласились с Лелием, потому что предоставили решение этого вопроса народному собранию, которое потребовало полной поддержки Сципиона всеми имеющимися кораблями, мешками с зерном и вооруженными людьми в Италии.

Но Сципион нажил себе новых врагов на Форуме. Группировка Клавдиев получила ключевые позиции во время новых выборов после того, как был назван временный диктатор, чтобы назначить новых консулов. Зимние штормы бушевали на море. Наконец, конвой из 120 транспортных судов и 20 судов сопровождения вышли под командованием претора Лентула с Сардинии и направились в Кастра Корнелию. Еще один конвой готовился под командованием Клавдия Нерона, который направился к реке Метавр. Но самый крупный конвой, состоявший из 200 кораблей и 30 галер, был настигнут у берегов Сицилии штормом, и большая часть грузовых судов была выброшена на берег вблизи Карфагена. Римским галерам удалось спасти свои команды, но корабли, груженные продовольствием и боевыми механизмами, качались на волнах прибоя под двумя вершинами Священной горы.

Видеть их было непереносимо для изголодавшегося населения Карфагена, которое осаждало двери совета до тех пор, пока не были отправлены через залив суда в сопровождении боевых галер, чтобы захватить провизию, словно ниспосланную им невидимым Мелькартом. На самом деле все карфагеняне воспрянули духом, как только узнали о высадке Ганнибала.