Гарри Поттер и методы рационального мышления

– Я думала… – неуверенно заговорила Гермиона. – Я была совершенно уверена, что после всего случившегося ты и профессор МакГонагалл… ну, ты понимаешь… никогда не позволите мне и близко подойти к чему-то опасному.

Гарри промолчал, чувствуя вину за незаслуженное уважение, которое он только что заработал. Гермиона построила его модель с поразительной точностью, и если бы у неё не было крестража, скорее температура на поверхности Венеры опустилась бы до долей кельвина, чем Гарри позволил бы Гермионе рисковать жизнью.

– По стобальной шкале насколько это действительно спуск в ад? – спросила Гермиона. Теперь она выглядела несколько озабочено.

Гарри вспомнил Азкабан и мысленно перекалибровал свои шкалы.

– Наверное… восемьдесят семь?

– Гарри, мне кажется, что сначала мне нужно стать постарше. Есть разница между героизмом и полным безумием.

Гарри покачал головой.

– Не думаю, что риск сильно изменится, – сказал он, оставляя в стороне вопрос, насколько на самом деле велик этот риск. – И с этим делом лучше разобраться поскорее, если за него вообще браться.

– А мои родители не имеют права голоса, – произнесла Гермиона. – Или имеют?

Гарри пожал плечами.

– Мы оба знаем, как они проголосовали бы, и ты можешь это учесть, если хочешь. Да, я попросил, чтобы им пока не говорили, что ты жива. Если ты согласишься на эту миссию, они всё узнают, когда ты вернёшься. Мне кажется, так будет несколько… лучше для нервов твоих родителей. Они просто получат один приятный сюрприз, и им не придётся беспокоиться по поводу… всего остального.

– Что ж, это очень предусмотрительно с твоей стороны, – сказала Гермиона. – Спасибо, что ты так заботишься об их чувствах. Я могу подумать обо всём этом несколько минут?

Гарри указал рукой на подушку напротив своей собственной. Гермиона плавно и грациозно шагнула к ней и уселась лицом к краю крыши. Она по-прежнему излучала мир и спокойствие. С этим точно надо будет что-то сделать, возможно, заплатить кому-нибудь, чтобы изобрели зелье анти-чистоты.

– Я должна решать, не зная, в чём состоит миссия? – спросила Гермиона.

– О, чёрт побери, нет, – воскликнул Гарри, вспомнив похожий диалог перед собственным путешествием в Азкабан. – Надо, чтобы ты сделала выбор добровольно, если ты вообще на это решишься. В смысле, это требуется для выполнения миссии. Если ты скажешь, что ты по-прежнему хочешь быть героем, я потом расскажу тебе о задании – когда ты поешь, поболтаешь с остальными и придёшь в себя – а затем ты решишь, хочешь ли ты участвовать. И мы заранее – до того, как ты отправишься – проверим, позволило ли тебе твоё воскрешение использовать одно заклинание, которое обычные волшебники считают невозможным.

Гермиона кивнула, и некоторое время они просто сидели и молчали.

К тому моменту, как Гермиона заговорила вновь, небо ещё немного посветлело.

– Я боюсь, – почти шёпотом сказала она. – Не умереть снова, точнее, не только этого. Я боюсь не справиться. У меня была возможность победить тролля, а я просто погибла…

– Волдеморт усилил этого тролля, превратив его в оружие. А ещё он испортил все твои волшебные предметы – это я просто, чтобы ты знала.

– Я погибла. А ты убил тролля. Как-то убил. Насколько я помню, он тебя даже не замедлил, – Гермиона не плакала, на её щеках не блестели слёзы, она просто смотрела вдаль на светлеющее небо там, где взойдёт солнце. – А затем ты вернул меня к жизни в виде Сверкающей Принцессы Единорогов. Я уверена, я бы так не смогла. Боюсь, я никогда не буду на это способна, что бы там люди обо мне ни думали.

– Полагаю, так начнётся твой путь … – Гарри остановился. – Извини, мне не следует пытаться повлиять на твоё решение.

– Нет, – прошептала Гермиона, по-прежнему не отводя глаз от холмов вдалеке. – Нет, Гарри, мне хотелось бы это услышать, – сказала она громче.