Газета Завтра 12 (1164 2016)

…Тот учебник я прочёл за одну ночь ещё в четвёртом классе. Стащил его из кип макулатуры, брошенных в школьном дворе. Из-за этого — своровал же! — не решался доставать его при родителях и читал ночью с фонариком, укрывшись с головой под одеялом. И когда раскрыл замусоленные страницы, то бросился, конечно, искать про Александра, про Спартака, потому что читал уже и Шахермайра, и Джованьоли, не делая различий между академизмом и пафосом. Герои были для меня живыми.

Я до сих пор помню запах тех страниц, смешанный с запахом моего собственного пота…

Кажется, именно тогда я впервые представил вдруг, что какой-то другой мальчишка из далёкого будущего, из неведомой страны, точно так же лежит и читает взахлёб учебник древней истории на ещё не существующем языке — про Москву, про нашу войну, про Гагарина и стойкого воина.

Крым подвенечныйАлександр

Крым подвенечный

Александр Проханов

Политика Крым Общество

Вот уже два года, как Крым повенчался с Россией. Крым для России значит так много, это так высоко, так бесконечно прекрасно, что воссоединение России с Крымом праздновалось у нас, как день Победы. Столько таинственных, высоких горних и дольних связей сочетают нас с Крымом! Здесь, в Херсонесе, во время оно босыми ногами встал в купель князь Владимир Красное Солнышко. И отсюда, получив крещение, он направил свет православия по всей России, вплоть до Тихого океана. Здесь зародился русский мир, который соединил в себе множество народов, культур и пространств.

А наша воинская слава, слава русского оружия?! Это отсюда, из Крыма, уходили парусные фрегаты Ушакова и громили турецкие эскадры вдоль всего Чёрного и Средиземного морей. Уходили корабли, которые штурмовали бастионы Греции.

А вельможный сиятельный князь Потёмкин, который с войсками пришёл в Крым? И взял не просто Крым, но взял титул Потёмкин-Таврический, и преподнёс Крым императрице Екатерине Второй, как преподносят наливное яблочко на золотом блюде.

А сражения Крымской войны? Это горечь, страсть, подвиги и жертвы. Малахов курган, где погибли великие русские адмиралы Нахимов, Истомин, Корнилов, Лазарев, которые погребены в Церкви четырёх адмиралов. Здесь же били русские пушки, уничтожая картечью цвет английской кавалерии. Мы не проиграли Крымскую войну. Мы проиграли часть исторического времени, но выиграли славу, бесконечную, драгоценную русскую победу.

А Великая Отечественная война? Сапун-гора? Потрясающая картина Дейнеки, где советская морская пехота переходит в контратаку. Моряки, обвязанные гранатами, идут в штыковую на фашистские орды. Стена фашистов колеблется, отступает, уходит прочь. Тогда мы отдали Севастополь, и последний усталый батальон покидал город, чтобы вернуться и вновь штурмовать Сапун-гору. Батареи, окопы, артиллерийские сооружения – всё это осталось на Сапун-горе как огромное свидетельство нашей мученической жертвы и лучезарной победы.

Здесь же, в Крыму, в Ливадии сошлись Сталин, Рузвельт и Черчилль. И Сталин, сидя в кресле, веточкой чертил на песке контуры будущего мира. А Черчилль и Рузвельт кивали, поддакивали ему, соглашаясь с этой великой геополитической концепцией.

По-видимому, в воздухе Крыма разлита таинственная, магическая сила, красота, живительный эликсир, что всегда вдохновляли русских художников, русских поэтов. Именно здесь Пушкин написал божественный стих:

Среди зелёных волн, лобзающих Тавриду,

На утренней заре я видел нереиду.

Здесь родилась русская баталистика – непревзойдённые «Севастопольские рассказы» Толстого.

Здесь творил бесподобный Волошин. Тут, в Ялте, свил гнездо Чехов, написав свои лучшие пьесы. А к нему приезжали и Бунин, и Горький. В советское время в Коктебеле в Доме творчества собирались лучшие художники и писатели той поры. И русские, и украинские, и киргизские, и узбекские. Это была удивительная школа мастерства, школа великой советской литературы.

И вот распался Советский Союз. Его разрубили, рассекли на части. Из него вырезали Крым, как вырезают сердце. И Крым стал чахнуть. Все, кто бывал в Крыму в те годы, чувствовали какое-то тайное несчастье, которое охватило обитателей Крыма, уныние, печаль, как будто в воздухе висела тусклая мгла.

Моряки бодрились, но их корабли ржавели и исчезали. Кончились великие крымские курорты. Кончилось то ликование и празднество, которое продолжалось многие советские годы. Когда я бывал в Крыму в то время, казалось, что Крым похож на яблоко, что упало с дерева и долго лежит на солнце. Остался аромат, но к нему примешивались кислые, бражные запахи. Остался цвет. Но кожура стала меркнуть, морщиться, ссыхаться и шелушиться. И эта тайная печаль охватила не только Крым — она охватила всю Россию, которая тосковала, грезила и мечтала о Крыме.