Газета Завтра 14 (1011 2013)

Верным Неменский остается и своему главному приему - художественной человечности. Психологизм личности ложится в основу всех работ художника: это и проникновенные картины периода Великой Отечественной, серия портретов студентов ВГИКа, хранящаяся в Третьяковке, это и цикл "Притча об инакомыслии" - реакция творца на эпохальный разлом Советского Союза. Неменский каждому из своих героев по-настоящему сопереживает, страдает вместе с ним, за него

Гулкие шаги где-то в начале экспозиции. На удивление динамичные. Это Борис Михайлович Неменский - пожилой мужчина совсем небольшого роста. Он постоянно переводит дыхание от усталости, покашливает, но тут же пытается ускорить шаг, нарочно не замечая ни утомления, ни резкой и глубокой хрипотцы в горле. Кажется, он ежесекундно борется со временем, одолевая мощного противника главным козырем - любовью к жизни.

Поверить, что Неменскому 90 - невозможно. Как и в то, что перед нами буквально человек-эпоха, свидетель самых ярких событий прошлого века. Он радостно приветствует всех как старых и добрых знакомых. "Леночка, я вот еще довез", - радостно сообщает Борис Михайлович сотруднице музея. "Правда, повредилась немного", - непринужденно бросает Борис Михайлович, и достает из пакета небольшую картину в зелено-серых тонах. Автопортрет 42-го года. "Как вы так?" - спрашивает равнодушно Леночка, вертя в руках изображение и рассматривая трещину сзади. Тут же появляется крепкий молодой человек со стремянкой в руках. "Мы ее сюда, Борис Михалыч, примостим" - кивает сотрудница в сторону стены, на которой висят пейзажные работы позднего периода. "Так это же военная тематика", - теряется Неменский. "Ничего, сюда прямо к месту" Борис Михайлович неуверенно соглашается и тут же переключает свое внимание - сосредоточиться на чем-то одном сложно. "Леночка, я тебе полностью доверяю!" - улыбается Неменский. Леночка кивает рядом стоящему парню, и тот взбирается на стремянку - пригвождать очередную историю и когда-то пережитые художником чувства

"На этой выставке представлены работы из моей мастерской, из Третьяковки, из Твери, Смоленска, а еще из Института русского реалистического искусства, знаете такой? - Борис Михайлович говорит живо, ясно и уверенно, стараясь нарочно не замечать сбивающий кашель. - Сейчас там проходит выставка Гелия Коржева, ушедшего из жизни совсем недавно. Знаете, как он умер? Он перестал есть. Что-то трагическое произошло с его жизнью". Неменский на минуту прерывает свою речь и смотрит куда-то в сторону. Борис Михайлович будто бы мысленно поминает Коржева в эту минуту. "У Коржева на картинах жесткая правда. На мой взгляд, это не совсем правильно. В жизни много тепла, добра и всего прочего", - замечает художник. Тут Борис Михайлович резко вскакивает и торопится в глубину залов - к своим работам. Ему хочется постоянно говорить, пояснять, рассказывать.

"Мне интересна тема слома 90-х годов", - делится Неменский. Мы останавливаемся около картин, написанных в темных, густых красках. В глаза сразу же бросается "Притча об инакомыслии", выполненная в довольно необычной для художника манере. "Здесь не случайно выбран жанр некой художественной притчи, - рассказывает Борис Михайлович, - Картина существует еще и во фрагментах. В начале 90-х в селе под Великими Луками около школы я увидел костер из книг: жгли марксистскую литературу. В костер попали еще и декабристы, а ребята с великим удовольствием смотрели на разраставшееся пламя. И я вдруг подумал, что это явление - межвековое. В начале XX века жгли другую литературу, в средневековой Европе жгли не только литературу, но и ведьм Это нетерпимость к инакомыслию. Возникла идея создать эту картину. Не случайно центральный холст - это ханжи. Ханжество - самая страшная беда человечества". Всматриваюсь - образы на картине в некой степени психоделичны - едкая метафора вообще не свойственна реализму Неменского. Видимо, самому Борису Михайловичу пережить 90-е оказалось нелегко. Но он об этом даже не заикнется

"А это - мои ребята, курс из ВГИКа. Новое поколение того времени". Борис Михайлович уже в другом конце зала - рядом со своим портретным циклом из Третьяковки. "Тогда, в 70-е, появилось много картин, изображающих молодежь. Их называли "джинсовые бабочки" - то есть легко им живется, старшее поколение все для них сделало, так думали А на самом деле им еще много чего нужно, и жизнь у них непростая Я решил изобразить самых ярких на курсе. Это - Калдыбай Сейданов". На холсте - мужчина средних лет. Взгляд устремлен куда-то сквозь, внешность довольно непримечательна "Калдыбай всем помогал. Если вдруг что, всегда поддержит, выслушает. К нему все девчонки плакаться бегали. Понимающий такой, и всегда спокойный. Развала Союза не выдержал. Гонения на русских. Облил себя бензином и поджег. Кто только мог представить". Неменский снова замолкает. В галерее - тихо.