Газета Завтра 199 (38 1997)

Обилие колотого гранита и плохо скрытых вентиляционных решеток дает пищу для издевательств со стороны придирчивых спецов: "Здесь борются между собой приемная Министерства обороны и банно-прачечный комбинат". Да, тема несовпадения и борьбы неуловимо присутствует во многих элементах заново рожденного строения.

Даже в ограждениях и парапетах молчаливо сражаются меж собой тонкая, готического типа, решетка и нечто барочное — грубо-выпуклое, покрашенное на военно-морской манер шаровой масляной краской.

В нижнем ярусе псевдовикторианские фонари в каких-то бетонных стаканах и модернистские светильники — "папиросы" (см. виллу генсека в Фаросе) так же враждуют между собой.

Большинство фонарей церетелиевского разлива — все они суть модификации одного и того же образца. Похожие светильники мы встретим и на Поклонной горе, и на Манежной площади. Этот типовой фонарь украшен венком, где вместо чечулинской звезды помещен миниатюрный силуэт самого храма. Другие фонари при храме также не имеют аналогов в славном дореволюционном прошлом. Характерно, что массивные их тумбы являются одновременно вентиляционными шахтами. Эти тумбы выполнены в благородном материале (из медного сплава), в то время как сам торшер светильника представляет из себя крашенный в черный цвет допотопной и грубой сварки водопроводный стояк…

И здесь борьба: нижняя часть фонаря сделана с претензией на некий неовизантийский имперский стиль, в то время как на трубу навешаны стальные ленты, изогнутые "под модерн". Злые языки говорят, что таких "противоречивых" фонарей полно в центральной части города Тбилиси, но это не так важно…

Обращает на себя внимание тот факт, что мощная "буклышка" внизу и тощая труба наверху плохо соотносятся между собой. Столб для такого массивного постамента требуется, примерно, в полтора раза выше, что тоже создает ощутимое напряжение форм, мучительную диспропорцию.

Грузинские литейщики, изготовлявшие фонари, злобно пошутили над заказчиками: на рифленом фоне декора одной из тумб вытравлен мерзкий, неуместный здесь символ — знак доллара.

Да, фирменные стеклопакеты в оконных проемах соседствуют с резными статуями, "золотое сечение" соревнуется с метрической системой, доллар с крестом.

Постмодернисты из института Моспроект-2 превзошли самих себя, выйдя на потусторонний сверхархитектурный уровень. Повторяю, это не насмешка и не "критика" — это непосредственное впечатление непрофессионала.

Сегодня храмовый комплекс на Волхонке представляет из себя некое составное существо, неуловимо продуцирующее в себе элементы многих мировоззрений. Каждый, кто придет сюда, — будь то черносотенец или либерал, троцкист или сталинист, авангардист, декадент, реалист (моряк, балетмейстер, "новый русский" и т. д.) — каждый найдет здесь кусочек "своего". Кстати, в этом же ключе проистекало и празднование 850-летия Москвы.

Смонтированный в сверхкраткий промежуток времени с применением новейших строительных технологий и отделочных материалов, этот храм можно воспринимать как грандиозный памятник России — ее истории. Жаль только, что, как правило, "при жизни" памятники не ставятся.

Россия в обломках: позади — великое тысячелетие грандиозной имперской стройки, впереди — тусклое прозябание на периферии суетливой цивилизация ХХI века, с ее Интернетом, унисексом и кредиткартами… А Храм Спасителя — символ конца времен.

Впрочем, игумен Петр (Кузовлев), преподаватель истории Русской церкви на кафедре Ярославской медицинской академии, в своем послании в редакцию интерпретирует современный храм Спасителя по-другому.

"Безусловно, — пишет он, — для России это трудная ноша, но если это целесообразно, значит, необходимо. Смысл такого созидания — лишний раз напомнить нам о том, что Россия нуждается в сильной личности и в конфигурации "Сильное государство — сильная Церковь".

Во всяком случае, возведение тяжеловесного каменного храма ставит крест на романтическом золотом мифе о новом Китеже — нерукотворном храме Христа Спасителя. Этим мифом жило не одно поколение правых интеллектуалов.

Теперь только на рассвете, стоя на Крымском мосту и разглядывая выступающий из дымки мерцающий призрак, можно вновь почувствовать прилив мистического вдохновения и не мучиться никакими вопросами и сомнениями.

Замечательный человек и художник, ныне покойный, Юрий Иванович Силиверстов когда-то предлагал восстановить храм в виде тонкого золотого каркаса — "не в бревнах, а в ребрах".

Интересно, чтобы он сказал по поводу этого нового определенно состоявшегося, но весьма грузного сооружения.

Представляю Селиверстова здесь, рядом с собой. Он, оперевшись на железный парапет Крымского моста, затягивается сигаретой, щурится и вглядывается в расцветающую, выплывающую из мышиной тени сложную, измельченную, уже испещренную искрами и бликами Москву.

— Удивительно! — говорит он, как всегда немного восторженно, — удивительно красиво…

ТИТ

МЧАТСЯ БЕСЫ?

Олег Кузнецов