Газета Завтра 20 (1224 2017)

Там было много света и солнца. Белое на белом. Энергия дня. Широкоплечая женщина с тонкой талией. Решительный и при этом — кокетливый взгляд. «Духи в гранёном хрустале...» и разные дамские чудеса: пудреница, жемчуг, длинные шпильки — такими прикреплялась шляпа к высокой причёске, а в скандальной хронике писалось, что «...актриса варьете N (или — поэтесса M) заколола своего любовника шляпной шпилькой...».Время дивных мелочей, изысканного творчества и — поисков гармонии. Её полагалось искать, где угодно — в прошлом и будущем, но не в постылой реальности, которую потом назовут Серебряным веком и даже BelleÉpoque — прекрасной эрой, когда незнакомки дышали духами и туманами, а к шляпам «с траурными перьями» полагались коварные шпильки... Автопортрет Зинаиды Серебряковой — у зеркала. Антикварное «селфи» - оно стало визитной карточкой и пропуском в Вечность.

В детстве эта вещь казалась мне сугубо... советской: ясность, свежесть и очевидность! Как у Дейнеки, Самохвалова и Пименова. «Ну-ка, солнце, ярче брызни... Эй, товарищ, больше жизни!» В 1970-х годах сюжет «За туалетом» столь активно тиражировали, что репродукции, вырезанные из «Огонька» или «Работницы», обнаруживались на стенах деревенских клубов и рабочих общежитий — вперемешку с польскими актрисами и французскими певцами. Дата написания — 1909 год – обескураживала. Предреволюционное десятилетие виделось мрачным, томительным и депрессивным: «Всё кажется, что хороню молодость, что-то невозвратное, когда гляжу на этих женщин с глубокими вырезами платьев, с глазами, подведёнными синим, и на их кавалеров...». Декаданс не монтировался с жизнеутверждающей палитрой. Однако Серебряный век обладает той двойственностью, каковая присуща грани эпох, а потому свет контрастирует с тьмой, а радость — с ожиданием Армагеддона. Это созвучие позволяет нам и сегодня восторгаться теми картинами, виньетками, шляпными шпильками... Недаром же Константин Бальмонт призывал: «Будем как Солнце!».

В Государственной Третьяковской галерее сейчас проходит масштабная выставка Зинаиды Серебряковой (1884–1967). Устроители сообщают: «Это наиболее полный за прошедшие 30 лет монографический показ её произведений. Он размещён на двух этажах Инженерного корпуса. Такое исключение, когда всё выставочное пространство здания предоставлено одному мастеру, до настоящего времени было сделано только для ретроспективы Марка Шагала».Долгая жизнь, сложные развороты. Успех в России. Революция. Эмиграция. А она — всего лишь хрупкая, большеглазая женщина-гуманитарий. Хотя когда указывают «женщина-творец» - чаще всего пытаются умалить. Человек либо художник, либо нет. Пол — неважен. Первая треть XX века — прорыв эмансипации. Дама с мольбертом уж никого не удивляет. Особенно – Серебрякова. Тут без вариантов, ибо сама судьба уготовила ей такое будущее: писать маслом, рисовать с натуры, мыслить образами. Семейство Бенуа-Лансере — жизнь в искусстве. Даже если бы Зина Лансере выросла криворучкой, она бы всё равно никуда не сбежала от разговоров о современной и старинной живописи, салонах и заказчиках. Но талант всё же был. На экспозиции вы можете увидеть первые опыты, сделанные ещё в художественной школе княгини Марии Тенишевой и мастерской Осипа Браза. Эскиз «В мастерской О.Э. Браза» (1903) показывает нам обстановку, царившую в тех классах. Юная Лансере много путешествует: география поездок, впрочем, стандартна для всякого русского художника — Италия, Швейцария, Франция. Увлечённость искусством не мешает Зине устраивать личную жизнь — её брак с инженером-путейцем Борисом Серебряковым оказался на редкость удачным. Молодые супруги поселяются в усадьбе Нескучное.