Газета Завтра 203 (42 1997)

Борису Николаевичу Ельцину сегодня нелегко. И капусту квасить надо, и окна на зиму утеплять. А тут Дума спокойно жить не дает, лишает стабильности…

Я без шуток говорю. Ельцин уже не тот, что в 1991 и 1993 годах. На танк уже не полезет, да и танки в Москву запустить побоится.

Как король Лир, он ищет, кому из наследников какую часть наследства оставить. Как Иван Грозный, он не видит достойных наследников. Он сам ради стабильной власти давно предает и будет предавать своих соратников. Куда как верен был Коржаков, и не хотелось Борису Николаевичу его бросать, но пришлось. Власть диктует свои суровые законы, российская — еще более суровые. По этим законам Иван Грозный убивает своего сына, Петр Великий отправляет сына на казнь, а Сталин отказывается менять сына из плена на немецкого маршала. Так и Ельцин — предал Гайдара, предал Сосковца, сегодня готов предать Черномырдина. Предаст и Чубайса с Немцовым, но, с ужасом думает он, так же точно все предадут и его… Он пребывает в эти дни в тихой истерике. Он уже молится за убиенных в 1993 году, он уже — сам?! — протягивает в ужасе руку Думе в молении о спасении, а спасения нет. И доверия нет — ни ему, ни он сам никому не верит. Ну чем не царь Борис, у коего, к тому же, и “мальчики кровавые в глазах”…

Встает он хмурым осенним утром, отовсюду информация: ближние бояре плетут заговор, дальние — точат ножи. Думает Борис Николаевич: как бы нанести удар сразу по всем и остаться на вершине? Он совершенно искренне не хочет разгонять Думу, его устраивает спокойный и рассудительный Зюганов, он, на всякий случай, готов заменить уже премьера — то ли Росселем, то ли Титовым, то ли Тулеевым, лишь бы не было жаркой осени, лишь бы провести еще один референдум и спокойно жить до третьего срока.

Прямо почти как Сталин в трагические дни 1941 года, обратившийся к народу с необычными словами “Братья и сестры”, обращается Борис Ельцин в свои трагические дни, надеясь на понимание, персонально к каждому из 146 коммунистов, подписавших призыв к вотуму недоверия.

Он искренне хочет стабильности для себя. Он никак не может по-стариковски привыкнуть, что его решения, его бюджеты и налоговые кодексы могут кем-то отвергаться. Надо понять его.

По сути, он же советский человек, партийный чиновник большого ранга, не привыкший к демократии. От всех этих парламентских противостояний его сводит судорога.

Это для Европы вотум недоверия правительству — привычное дело. Наш обкомовский руководитель к этому не привык, но… пытается. В своем поведении именно Борис Ельцин демонстрирует качества совкового руководителя, а Геннадий Зюганов — навязывает ему европейские правила поведения! Как тут не затоскуешь о том времени, когда можно было на год вперед все предугадать, а осенью заняться, по привычке, уральской засолкой огурцов и капусты.

Это драма короля, которому мешают заниматься своей капустой.

Вечная драма: король и капуста.

Владимир БОНДАРЕНКО

ДРАМА КАБИНЕТА

Александр Бородай

За последние годы Россия уже привыкла к тому, что осень — пора полититческих кризисов и жарких баталий. В эту любимую Пушкиным пору российский истеблишмент, проснувшись от летней спячки, кипит от переизбытка энергии, так и лезет в драку. То исполнительная власть громит законодательную танками, как в 1993 году, то неведомые силы организуют колоссальную финансовую спекуляцию вроде “Черного вторника”. Осень — пора драматическая. Сгорают чьи-то репутации, рушатся карьеры, а новые триумфаторы поспешно занимают освободившиеся постаменты, забывая смыть с них старую запекшуюся кровь.

Нынешняя осень — это замерзающие в лишенных отопления и электричества городах и поселках работяги, перестрелки на чеченской границе, громкие заказные убийства и зловонные фонтаны компромата в Москве. Для кого-то эта осень — пора крупных акуционов, массированной игры на фондовом рынке. Этой осенью Дума попыталась перейти в контрнаступление на правительство, задавшись целью убрать ненавистных “молодых реформаторов”. Но как это сделать? Ведь наше правительство — не отлаженный механизм, не политическая машина западного образца, которую можно разбить и покорежить ударом законодательного молота. Наше правительство — это странное биосоциальное чудовище, изощренное творение лучшего генетика современности Ельцина. Здесь в нелепом симбиозе сплелись несовместимые обычно люди, финансовые группы и политические прослойки.