Газета Завтра 216 (55 1998)

Еще одним поводом для столкновения молодого патриотического лидера с криминалом стал кадровый вопрос. Вступив в должность, Андрей Самошин сразу же поставил вопрос об увольнении лиц, так или иначе запятнавших свое имя. Незадолго до нападения, поздно вечером 27 декабря, новый глава возвращался домой на личном автомобиле. Дорогу ему перекрыла автомашина, из которой вышел неизвестный и предложил обсудить кадровые вопросы, оставить в администрации людей, “нужных определенным структурам”. Самошин наотрез отказался обсуждать подобные темы и пригрозил ответственностью за подобные формы давления. Через четыре дня пожаловали незваные “гости”.

Запугать молодого главу района бандитам не удалось. Обезопасив семью, он не намерен сворачивать с избранного пути. И он может рассчитывать на единодушную поддержку земляков. 6 января в газете “Тульские известия” появилась статья губернатора Василия Стародубцева: “Вызов мафии принимаем!” 9 января пресс-конференцию по данной теме организовала областная дума. Мобилизованы правоохранительные органы области.

Организуя налет, преступники рассчитывали сломить личную волю одного человека. Но дело им придется иметь с обновленной системой власти, власти, преследующей прежде всего интересы народа.

Владимир ТИМАКОВ

ВРЕМЯ ИВРИТА

Обычный русский поселок Михали вблизи подмосковного Егорьевска.

Тихая размеренная жизнь. Нет торгашеской суеты, нет визга автосигнализаций.

Ничего не напоминает о "московском княжестве", кроме неизвестно как оказавшегося здесь супермаркета европейского типа с европейскими же ценами и рекламирующего продукты огромного щита. Этот щит, установленный при въезде в поселок, своего рода "визитная карточка".

Присмотримся повнимательней к нему. Вслед за словом Михали идут какие-то непонятные закорючки. Что это?

От местных жителей узнаю, что эта надпись сделана… на иврите. Почему на иврите?

Неужели сельчане решили таким образом продемонстрировать свое расположение властям за подаренную им "свободу"?

Только перед кем подобная демонстрация? Или же группа раввинов путешествует по России и на каждом удобном месте делает какую-нибудь надпись на родном им языке?

Ответ оказался довольно простым. Прибывший из Израиля "новый русский" Вальд Гунис скупил за копейки сельский магазин и преобразовал его в супермаркет. Да еще скупил за те же копейки птицефабрику, снабжавшую район яйцами и курами. Птицефабрика работает, но продукцию свою продает по таким ценам, что не каждый, если он не Гунис, сможет ее купить.

Спрашивается, а при чем тут ивритские загогулины?

А дело все в том, что израильтянин Вальд Гунис решил продемонстрировать столь экзотическим образом, кто в поселке, кто на этой земле хозяин. Пометил, так сказать, территорию.

Перевод этой надписи неизвестен, так как ни одного еврея в поселке нет (Гунис в поселке не живет).

Может быть, нам пора оптом закупать в Израиле словари и учить иврит?

Может быть, пора вместо Пушкина изучать в школах Шолом Алейхема, а вместо Достоевского - Кафку?..

Так где же мы живем? В какой стране? Еще в России, или уже в Израиле?

Алексей ВОЛИН, студент МЭИ

ЧЕТВЕРТЫЙ РИМ - ИЛИ ВТОРАЯ ОРДА?

ВВЕДЕНИЕ

Наша попытка развернуть системную аналитику вокруг столь частного эпизода, как ставшее сенсационным высказывание А.Куликова по поводу превентивных ударов по базам террористов, вызвана вовсе не желанием в том или ином виде поучаствовать в сенсации. Будь реакция общества на это высказывание иной, мы, может быть, и не стали бы «подверстывать» системный анализ к столь частному эпизоду. Но уровень и тип реагирования столь показательны, что отсутствие рефлексии на них было бы таким же «знаком духовной капитуляции», как и поездка в Орду на день рождения высокопоставленного террориста или «державное высказывание» по поводу покаяния России за вандализм в Чечне.

Кроме того, наша аналитика никогда не была отделена непроходимыми барьерами от того, что причастно уже не только рефлексии, но и воле, поступку. Это можно назвать «целостным анализом», «гештальт-анализом», «аналитической феноменологией»… Словом, чем угодно, кроме выхолощенного системного «аналитикс», которое в нынешней российской действительности сразу переходит в «рассуждения патологоанатома», а в конечном итоге в политологический постмодерн. Наша задача противопоставить этому постмодерну пусть и мрачный (“не мрачный” взгляд на происходящее это лживый взгляд), но не танатический подход к действительности. «Под-ход», в котором, пусть скрыто и размыто, содержался бы «вы-ход». Иначе исследования «ходов» превращаются в описание «у-ходов». У нас другие цели и другой метод исследования.

Этот метод (а метод в данном случае содержателен) требует соответствующего предмета, в котором есть что-то, кроме всеобъемлющей политической «смердяковщины».