Газета Завтра 221 (8 1998)

Вторая компонента — духовная. Она столь же необходима. Армия без нее мертва. И это все понимают. Кроме того, обе эти компоненты не существуют отдельно друг от друга. Они стыкуются там, где свято хранится образ страны, система ее целеполагания, а значит, и главное “нас не замай!” А “замаешь” — получишь в зубы бронированным, ракетным и иным кулаком.

Как отмечается в недавно опубликованном докладе Исследовательской службы конгресса США, озаглавленном “Российские неядерные Вооруженные Силы: на грани распада?”, с 1986 года численность Вооруженных Сил России сократилась более чем на 70% — с 4,3 млн. до 1,27 млн. военнослужащих, число танков — на две трети, артиллерийских систем — почти на треть, боевых самолетов — на четверть, боевых кораблей — на треть. То же относится и к закупкам новых вооружений, которые по некоторым основным категориям, таким, как танки, самолеты и надводные боевые корабли, практически полностью прекратились. Сильно сокращены масштабы боевой подготовки и дальние походы кораблей ВМФ. Боеспособных дивизий в настоящее время в Российской армии, констатирует исследование, “считанные единицы, если вообще такие есть”. И далее служба Конгресса делает вывод, что “русская военная угроза в настоящее время является угрозой для самой России, а военная угроза Западу резко сократилась”.

Так что, цель достигнута? Да, отчасти. В том, что касается первого, материального компонента. Но есть еще и дух. И западных политиков этот дух очень тревожит даже в его остаточных формах. А с духом как борются? Давят? Растаптывают? Опасная технология! Ибо “тяжкий млат, дробя стекло, кует булат”. Дух, когда его топчут, может и восстать. И потому его не топчут, а растлевают. В том числе и с помощью “наращивания неопределенностей” — бисимволизм, многопраздние и т.п.. В этом извращенном “телемском аббатстве” армия превращается в “корову на льду”. А дух — покидает ее искромсанную материальную оболочку, как газ проколотый воздушный шарик.

С духом армии борются особенно расчетливо. С применением всех последних “психодостижений” западной мысли. На фоне общей работы по “выведению” советскости в обществе эта атака на армию носит все же особо концентрированный характер. При этом технологии “духовного демонтажа” явственно адресуют к постмодернистской художественности: во-первых, надо показать армию как монстра, во-вторых, ее же показать как недееспособного инвалида. В-третьих… В-третьих, обеспечить разного рода “поли-” и “би-“ символизмы, семантизмы и пр. В том числе и “би-праздники”.

Армию сначала пометили клеймом НЕНУЖНОЙ. Мол, в условиях нового ненасильственного мира, отсутствия борьбы интересов и тому подобного всеобщего “благорастворения в воздусях” России армия — тем более такая агрессивная — вообще не нужна. Армия, как могла, боролась с этим тезисом, но только получала раз за разом клички МАФИОЗНОЙ, ВОРУЮЩЕЙ И КОРРУМПИРОВАННОЙ. В Вильнюсе, в Баку, в Тбилиси, в октябре 1993 г. в Москве армия коряво попыталась приспособиться к власти, наверное, надеясь, что за это ей сохранят сам смысл ее существования. Воспрянула армия при появлении признака чеченской войны, увидев в ней хотя бы намек на свою имперско-защитную функцию. Но постмодерн и тут проявил себя — ее за это наградили прозвищем УБИЙЦ СОБСТВЕННОГО НАРОДА (они же “мирные чеченские жители”).

Но, перекрывая все эти разовые и “по случаю” творимые акции, ежедневным истошным фоном над армией парили и парят несколько ключевых образов. Один из них — образ УЖАСНОЙ и САМОСТРЕЛЯЮЩЕЙ армии, калечащей и убивающей молодых солдат физически и духовно. В подтверждение со смаком подаются темы “дедовщины” и неуставных отношений, алкоголизма и наркомании, расстрела караулов самими же солдатами и уклонения от призыва (разгул “демократии” в армии дошел до того, что командиры не могут ничего поделать, когда комитеты солдатских матерей насильно забирают своих сыновей из воинских частей). Далее — все пронизывал образ ГОЛОДНОЙ И БЕДНОЙ армии, практически ни на что не способной. Здесь в большой цене видеопоказы исхудавших солдат, дистрофичных призывников, статистические подборки и оценки калорийности блюд солдатской кухни. Теперь, с началом военной реформы, цель которой в конечном счете превратить народную армию в наемную (стыдливо называемую “профессиональной”), сверху инициируется тезис о слишком ГРОМОЗДКОЙ и НЕУПРАВЛЯЕМОЙ армии, спасение которой только в самоотсечении собственных членов.

Однако растление растлением, но надо и закреплять достигнутый результат. То есть поддавливать, занимать силовым путем те буквальные и аллегорические территории, которые удалось опустошить при помощи ковровых семанто-символических бомбардировок. Но — поддавливать надо мягко и осторожно. А то, глядишь, и воспарит этот треклятый дух… Баланс между растлением и поддавливанием (задачи, как мы показали, в чем-то взаимоисключающие) просчитывается с математической точностью, на уровне решения проблем линейной (и нелинейной) оптимизации.