Газета Завтра 245 (32 1998)

К счастью, наш “великий и могучий” умнее тех, кто им пользуется, особенно, когда им пользуются те, кому он не родной. Вслушайтесь, вдумайтесь: “Свобода совести”. Словосочетание грамматически ущербное, в нем потеряно одно слово, как в ленинском определении (“Материя есть объективная реальность, данная (кем?) нам в ощущениях”.) Грамматически понятнее читается: Свобода кого-то, свобода кому-то, свобода для кого-то, свобода для исполнения чего-то кем-то. Свобода может принадлежать ее обладателю или тому, кто ее хочет получить (Свободу Юрию Деточкину!). Однако ни в какое из предложенных словосочетаний понятие “свобода совести” ни по звучанию, ни по смыслу не влезает. Но если не “свобода совести”, то попробуйте, например, “свобода для совести” - почти бессмыслица, а вот чья-то “свобода от совести” не вызывает непонимания. Совесть неотрывна от личности, и лишь как чья-то совесть она и может существовать, а вот совесть свободная - синоним ее отсутствия, например, свобода совести Иванова, то есть человек, свободный от совести, от предрассудков, бессовестный.

А теперь - снова, медленно, по слогам, много раз: совесть - СОВЕСТЬ - СО-весть - со-ВЕСТЬ - СО-ВЕСТЬ… СО-ВЕСТЬ! - ВЕСТЬ, потому что совесть - это со-весть, это согласованность с вестью, с Вестью божественной, с Евангелием для христианина, с Торой для иудея, с Кораном для мусульманина. Понимаемая так, то есть правильно грамматически, совесть и по смыслу несовместима со свободой. Свобода совести - это грамматическое, логическое и психологическое недоразумение, которое еще на уровне восприятия вызывает чувства дискомфорта и раздражения. Впрочем, у употребляющих термин не “свобода совести”, а по-европейски “свобода конфессии”, раздражения не возникнет: con-значит, как и по-русски, со-, а вот - фессия от faccio - действие. “Совместное действие”. Бесконечно далекое от “Следование Слову Божьему!” Что-то вроде “свободы колхозов”.

Один из драгоценнейших Даров Божиих, полученных нами через Евангелие, - это именно и есть СОВЕСТЬ, как реальная моральная категория, дарованная, чтобы закрепить, утвердить закон. На смену страху Божию пришла ВЕСТЬ, а с нею и СО-ВЕСТЬ, которая отныне и определяет отношения человека с Богом, отношения между людьми. Ибо Он пришел не отменить Закон, а утвердить его, даровав людям людям совесть. Он даровал рабам своим величайшую свободу - быть богоравными. Вслушайтесь в слова молитвы: “и остави нам долги наши, яко же и мы оставляем должником нашим”. То есть - бери, Боже, пример с меня, прощающего обиды. Это ли не величайшее свободное проявление личности, граничащее с дерзостью по отношению к Богу. Вместо этого в теле-газетном толковании свобода совести предоставляет законопослушным гражданам свободу следовать любой конфессии, и, что подчеркивается - как благо - свободу менять конфессию, свободу практически любой проповеди, которая, в сочетании со свободой смены веры, дает свободу переманивания, свободу вербовки - для них, и свободу измены - для нас.

Верность вере отцов и дедов - одна из основ существования общества во времени. Нарушение этой верности, нарушение одной из заповедей - возлюби отца и мать своих. Поэтому переманивание и, тем более, прозелитизм, насильственное обращение из религии отцов в другую конфессию - есть нарушение одной из божественных заповедей. Люди и народы, сменившие религию, обычно меняют свое имя, название, меняют все. Прозелитизм разрушает общество и государства и далеко не всегда создает новые. Так как одна из задач государства - стабилизировать общество, то государственные системы должны препятствовать всякого рода религиозным трансформациям.

Россию населяют народы, живущие на своей, вобравшей прах их предков земле. Их индивидуальность и общность с землей и ландшафтом, стабильность их облика, поведения, да и самого существования, поддерживается и стабильностью религии. Это понимали в царской России, где всякого рода обращения не поддерживались, а попытки применять для этого силовые методы жестоко наказывались (напомню, что будущий славянофил Д. Самарин должен был быть осужден на каторгу за чересчур активное насаждение православия в Прибалтике среди протестантов).

Позором для одних, драмой - для других, но в действительности величайшими духовными победами стали подвиги целых народов в защиту своей связи с предками, с религией, с Богом. Подвигом было и сохранение себя в изгнании в степи православных греков Кавказа и Крыма, русских и украинцев, депортированных, в частности, из урожайных районов юга Сибири и нынешнего Западного Казахстана в низовья Енисея. После них остались пустующие земли, носившие непонятное название “залежных”. Подвиги верности своей религии, своим предкам народов нашей страны - свидетельство того, что мы можем противостоять разрушительным тенденциям чуждых нам проповедников.