Газета Завтра 258 (97 1998)

По решимости и настойчивости "демократа" Гусинского можно сравнить с большевиками-революционерами, которые провели расстрел царской семьи и истребление казачества не из острой политической необходимости, а для того, чтобы продемонстрировать, что евреи берут власть всерьез и надолго и что все в России будет по ихнему. Владимир Александрович плюнул на протесты против показа оскорбительного для православной страны фильма "Последнее искушение Христа" и плюет на протесты против передачи "Про это" не потому, что в том была и есть острая нужда для НТВ, а потому, чтобы выказать намерения: все в России будет, как мы хотим.

Сохранение курса реформ Ельцина, преемственность строя, распределение собственности и гегемонии "малой" нации над "большой" — все это будет во многом зависеть от деятельности той пропагандистской машины, рычаги управления которой находятся в руках Владимира Гусинского — президента Российского еврейского конгресса.

Николай МИХАЙЛОВ

Андрей Фефелов “АЛХИМИК”

Под покровом хаоса наступившей Смуты существуют, сталкиваются и взаимодействуют тысячи социальных и организационных карпускул, представляющих из себя осколки разлетевшегося в хлам советского суперсоциума. Иногда приятно в руководстве холдинга "Медиа-Мост" увидеть человека, явно вышедшего из разведывательной среды. Обнаружить персонажа с таким печальным, внимательным и в то же время циничным выражением лица.

Представитель второго поколения советской военно-дипломатической элиты, генеральский сынок Игорь Малашенко в каком-то смысле удивительный человек. Произнося слово "удивительный", хочется сказать не только об его удивительно успешной служебной карьере (будучи в тридцать пять лет старшим референтом международного отдела ЦК КПСС, Малашенко к сорока годам становится генеральным директором вещающей на всю страну НТВ). Удивительным является именно сам образ эдакого грустного аккуратного клерка, принадлежащего к некой гигантской, могущественной, но тайной канцелярии. Отчего-то этот тонкошеий человек напоминает лаковую изящную, но при этом весьма хрупкую статуэтку ( на ее изготовление старательный мастер затратил много времени, однако ж разбить такую штуку не представляет большого труда).

Пик внешней, деловой карьеры Малашенко, несомненно, приходится на лето 1996 года. Вряд ли когда-нибудь еще в своей жизни этот честолюбивый субъект поднимется до такого уровня влияния и почета, как это было после завершения громоздкой и дорогостоящей операции по протаскиванию уже несколько мутного Бориса Николаевича через игольное ушко президентских выборов.

Будучи гендиректором НТВ, входя в марте 1996 года в совет избирательной кампании за переизбрание Бориса Ельцина на пост главы государства, Малашенко уже имел репутацию управляемого и успешного менеджера-распорядителя, идеолога и стратега в информационном секторе. Не случайно еще в конце 1991 года, то есть сразу же после распада Советского Союза, выпавший из гнезда аппарата Горбачева птенец Яковлева Малашенко тут же становится политическим директором телерадиокомпании "Останкино".

Вообще поразительное свойство Малашенко в нужный момент покидать палубу тонущего корабля, смещаться каждый раз к центру реальной власти можно отнести только за счет его приобщенности к высшему знанию, недоступному для большинства упорных, но наивных карьеристов. Так, скандальный уход Малашенко из числа заместителей председателя РГТРК "Останкино" Брагина в 1993 году странным образом совпал с началом формирования компании НТВ.

Все это весьма показательно. Однако имидж оператора второго уровня, "серого кардинала", независимого интеллектуала, идеолога реформ и демиурга информационной войны закрепился за Малашенко именно в ходе знаменитых президентских выборов 1996 года.

Впрочем, реальные заслуги Малашенко как "идеолога" не стоит преувеличивать. Гигантская телемашина, во главе которой стоял Малашенко, просто в определенный момент развернула орудия и начала грубо, тупо и последовательно бить по сознанию обывателя. Технология шельмования коммунистов не содержала особенных пропагандистках ноу-хау — старые наработки А. Н. Яковлева (запугивание населения ГУЛАГом, демонстрация пресловутых "пустых полок" в магазинах) механически переносились на почву постперестроечной действительности. Только градус эмоционального накала был безмерно выше — антикоммунистическая агитация в тот период иногда перерастала рациональные рамки, перетекала в перманентную истерику.