Газета Завтра 269 (4 1999)

Мать Саши, Зоя Николаевна Матюшина, работала учительницей в школе. Елена Кваскова вспоминает о ней: “Когда она еще не была монахиней, любила рассказывать, да так образно все, живо. Я, говорит, детям преподавала в школе биологию, внушала, что мы из мирового океана вышли, инфузории всякие, из грязи, потом откуда-то обезьяны взялись, как-то они в людей превратились! Сейчас подумать: какая чушь, как только язык не отсох, Господи прости!..” После смерти мужа Зоя Николаевна стала монахиней в миру в Печорах, купила там домик и жила вместе с сестрой о. Романа и ее двумя детьми, из которых Вика, старшая, стала послушницей там же, в Полоцком монастыре, а сама Зоя Николаевна, в монашестве Зосима, умерла недавно, в 1994 году. Александр закончил школу, тогда уже писал стихи, но никому не показывал: уровень районной газеты его не устраивал, а куда и к кому можно еще обратиться, не знал. Затем выучился в университете в Элисте, сам преподавал в школе. В 1983 г. принял монашеский постриг, а в 1985 рукоположен в иеромонахи. Однако в Киеве он не прижился — владыка Ионафан, сам личность незаурядная, человек разносторонне одаренный, композитор и гармонизатор духовной музыки, видимо, попытался как-то влиять на творчество подчиненного ему монаха. Взаимопонимание не было достигнуто, и отец Роман покинул пещеры. Кстати, когда вследствие раскола церквей Ионафан пострадал от тогдашнего митрополита Киевского Филарета, был расстрижен, сослан в Черновцы и сильно нуждался, о. Роман, случайно встретив его на улице, забыл прежние недоразумения, поддержал, помог... Но об этом батюшка упомянул только однажды, неохотно, вскользь.

Затем о. Роман служил в одном из приходов Псковской обл., в Кьярово, восстанавливал вместе с о. Михаилом тамошнюю церковь, помогал строить новую, много сочинял. Был в его жизни и тяжкий больничный период — зима 1990-го, когда он был приговорен врачами к смерти. “Дом печали, дом печали, у Невы стоящий дом, поместили, откачали...” — пишет он о том времени, и еще: “Там я кровушкой умылся, что поделать — заслужил” . Но Господь помиловал раба своего Романа, жизнь продолжалась.

В 1992 г. на Пасху иеромонах Роман хлопотами одной из своих духовных дочерей, которая позже постриглась в монахини, побывал в Иерусалиме. Вернувшись, надолго затворился в Печорах с о. Феодосием...

С 1994 года иеромонах живет и служит в скиту Ветрово, принадлежащем к Псковскому клиру. Посетителей у батюшки в скиту, куда можно добраться лишь по воде, все прибавляется, хотя далеко не каждый умеет и может грести веслами. Но — “греби, родимый, есть куда грести!” — добираются многие, даже женщины и дети. Если приезжих много — у отца Романа для всех найдется работа: с нынешнего года усилиями прихода и батюшки строится церковь Иконы Владимирской Божьей Матери. А пока службы идут в маленькой домашней церкви Преподобного Серафима Саровского. Когда погода чересчур плоха и никто не рискует пускаться в дорогу, отец Роман сочиняет, считая, что любой дар — от Бога и дан для восславления Господня. Знаю, что многих смущает образ монаха с гитарой, есть для не знающего батюшку человека в этом что-то несоответствующее. Но слышавшие песнопения отца Романа никогда их не забудут. Все творчество — от Творца, убежден отец Роман, искусство и искус — одного корня, одной сущности.

Его песни любят многие, сам Евсевий, архиепископ Псковский и Великолужский, благоволит к его творчеству. Самый тяжкий суд — это братия, монахи, недаром так горька, так скорбно-умудрена его песня, обращенная к друзьям:

Спаси вас Господи, друзья, вы все прекрасно поняли

И надпись, под которой я, с любовию исполнили.

Мной ваша преданность по гроб навеки в сердце впишется,

Но от осиновых чащоб она мне эхом слышится.

Без вас мне будет нелегко тащиться тьмой кромешною,

Но видя, как вы прете кол, я умирать помешкаю.