Газета Завтра 278 (13 1999)

— слабое влияние на денежно-кредитную и финансовую политику, проводимую Центробанком по прежней монетаристской схеме с теми же последствиями: кризисом неплатежей, спадом инвестиций, неудовлетворительным финансовым положением производственных предприятий.

После организованного псевдореформаторами банкротства страны смешно уповать на помощь из-за границы и “спасательный круг” иностранных инвестиций. Даже в лучшие годы “реформ” Россия оставалась донором стран Запада, вывоз капитала туда в десятки раз превышал иностранные инвестиции и кредиты. Нам сегодня не на кого надеяться, кроме как на самих себя.

Сергей ГЛАЗЬЕВ,

доктор экономических наук

Александр Синцов ТОПТУНЫ

Такие натуры несколько раздражают своей медлительностью. Это в их адрес бросается: "Ну что ты чешешься!" Их понуждают к решительным действиям. Им указывают на пути и методы. Из множества предложенных вариантов им не подходит ни один. Они ждут вызревания собственного. Все это производит впечатление топтания на месте. Верный путь для самосохранения. И что-то вроде мудрости. Для процветающей страны — идеальный стиль политического поведения. И разве что терпимый — для поверженной, пытающейся встать на ноги. Таков стиль Примакова. И другого у него не будет.

Хорошо, если этот теперешний застой в стране опять не приведет к разрухе, чубайсовщине. Но плохо, если в благодатном безветрии не взойдут и не окрепнут ростки нового. Безработица увеличивается. А в правительстве ни слова не говорится об организации общественных работ. Нужен почин наподобие восьмидесятилетней давности почина "Москвы-Сортировочной". Но не коммунистический субботник (его к Пасхе организует тривиальный Лужков), а предприятие хотя бы по той же уборке города, но с минимальной оплатой труда — для бродяг, стариков и студентов. Нужна публичная акция надежды для миллионов отчаявшихся. Примакову чуждо проведение акций. Его воротит от популизма в избитых, затасканных формах. Но он не предлагает и новых, эффектных форм.

Кабинетный стиль работы нынешних министров все больше напоминает черномырдинский. Решительность Гайдара была убийственной для страны. Но что мешает хотя бы продемонстрировать решительность созидательную? Кроме презрения к популизму — что? Отсутствие избытка сил? Необходимость тайного накопления их в условиях грозящей президентской расправы?

Кажется, именно по воле Ельцина топчется на месте Примаков. Воля Ельцина выражена через Максимыча хотя и косвенно, но вполне определенно. Воля же самого Примакова овеществлена даже в нем самом расплывчато. И такое впечатление, будто она распространяется лишь на часть России между Думой и Белым домом.

Все-таки есть смысл отдать должное Примакову хотя бы только за завоевание этого плацдарма. Если на минуту представить, что Ельцина не существует, что это страшный сон, то большими надеждами повеет даже из кабинета (в смысле помещения) Примакова, куда собираются представители всех фракций Думы. Бояре, кажется, остались довольны друг другом. Только Гриша Явлинский бегал ябедничать в ЦКБ. Остальные пытались что-то вместе предпринять.

Еще веет с таких заседаний парламентской республикой. Тихим, подковерным переворотом. Немножко заговором. Но все это можно поставить в заслугу лишь чистым политикам вроде Зюганова. Правительство же, по определению, должно действовать, править, нажимать на тормоз или на газ, чтобы для находящихся в кузове езда не казалась ровным спуском под горку.

Примаков держит справку в руках и читает по ней, что теперь вовремя выплачивается 60 процентов пенсий. Полгода назад было 20. Но от этого не становится больше довольных стариков — ни на одного. Эти проценты — капля в море безнадежности. Продолжение политики топтания на месте, топтания вдалеке от педалей управления.

Прекрасная новость о снижении инфляции до четырех процентов в устах Примакова, политика потенциально мощного, да к тому же подпитанного небывалыми за последние десять лет народными чаяниями, выглядит как результат студенческой курсовой работы. Опять во "всенародно любимом" премьере проступает человек почесывающийся, переминающийся с ноги на ногу.