Газета Завтра 278 (13 1999)

За счет чего придется их отдавать? Или не отдавать? Только за счет собственной силы: экономической, военно-политической, идейной. И эту силу невозможно нарастить, практически даром отдавая за рубеж кровь современной экономики: валюту, сырье, инфор- мацию. В этом отношении Россия похожа на бомжа, сдающего кровь за деньги, чтобы купить бутылку дрянной водки. Надолго ли хватит при таком образе жизни даже самого железного здоровья? Мы ведь, в конце концов, не Саудовская Аравия, не Арабские Эмираты, чтобы полностью существовать за счет “трубы”, какой бы гигантской та ни была.

Это понимают уже все в мире, кроме захватившего власть в России тончайшего слоя компрадорской буржуазии. Ее час, если не пробил, то вот-вот пробьет. Как свидетельство тому приведу цитату из спешно опубликованной в “Независимой газете” (23.03.99) установочной статьи американских авторов Д.Глинского и П.Реддавея: “...Россия по-прежнему обладает человеческими и технологическими ресурсами, которые в прошлом (выделено мной.— Н.К. ) могли бы гарантировать ей определенную степень экономической самодостаточности”.

Как видите, речь идет о самодостаточности как феномене, принципиально отличном от изолированных моделей экономики. “Чучхэ” в “определенной степени” нет и быть не может, как нельзя быть “в определенной степени беременной”. Что же касается попыток тех же американских авторов рассуждать о некоем “рыночном большевизме” нынешних российских властей, то здесь они лукавят, как и в вопросе об “экономической” самодостаточности. Суть большевизма, по-ленински, заключалась именно в смене приоритетов “классического” марксизма,в признании ведущей роли политики сравнительно с экономикой, в частичном приведении идеологии к соответствию с действительным порядком вещей. Экономическая самодостаточность России невозможна без ее идейно-политической самодостаточности. Будущее человечества, несомненно, едино. Но оно не должно и не может описываться только американо-голливудским вариантом английского языка.

И не исключено, что прежде всего наш “Большой Проект”, в случае его осуществления, окажется самым эффективным средством, чтобы отодвинуть Землю и населяющие ее народы от той пропасти, куда сегодня толкает их и себя обезумевший от жажды сохранить свой материальный достаток “золотой миллиард”, ведомый слепыми поводырями из “мирового правительства”.

Владимир ВИННИКОВ

Борис Занегин КОНФЛИКТОЛОГИЯ ПРОЕКТА

Реакцию Запада на попытку реализовать в России мобилизационный проект с переходом к независимой государственности и экономике предсказать легко: всякая самодостаточность России воспринималась, воспринимается и будет восприниматься Западом как вызов.

Значение России для Запада состоит прежде всего в том, что даже на нынешней территории РФ сосредоточено около трети всех невозобновляемых ресурсов Земли. Вдобавок, Россия граничит на востоке с Китаем, потенциальным противником США и Запада, на юге — с миром ислама, и на севере она контролирует Арктику, стратегическое значение которой уже достаточно проявило себя, и в дальнейшем будет еще более ясно видно.

Поэтому для Запада альтернатива такова: либо Россия включается в систему современного капитализма в качестве сырьевого и стратегического придатка, либо Россия, если она найдет в себе волю и силы к сопротивлению этому, будет в числе первостепенных противников Запада.

Обращает на себя внимание одно парадоксальное явление. Идеологическое противостояние двух систем закончилось, а конфликтный потенциал растет. Мир подходит к новым видам оружия: таким, как климатическое, информационное, психотронное. Короче говоря, идет совершенно неприкрытая подготовка к войнам. США создают глобальную систему ПРО, включая системы ПРО театра военных действий, при участии совершенно неприемлемых элементов, вроде Тайваня. С другой стороны, КНР, используя успехи своей экономики, тратит грандиозные суммы на закупку и создание новых видов оружия. Китай уже запустил разведывательные спутники, он готовится запустить пилотируемую станцию. Ясно, что это все составляет элементы подготовки к будущим конфликтам, то есть конфликтный потенциал. Если использовать известный чеховский образ, то конфликтный потенциал — нечто вроде ружья, повешенного на стене, которое обязательно должен выстрелить в ходе развития драмы современных международных отношений.