Газета Завтра 279 (14 1999)

Противоправное отстранение Скуратова, самочинное изъятие документов из его кабинета и смена охраны в Генпрокуратуре, инсценировка гранатометной атаки на посольство США в Москве, перестановки в руководстве МВД и назначение на пост секретаря Совета безопасности друга Чубайса Путина — вот далеко не полный перечень признаков лихорадочной подготовки антиконституционного путча. По всей видимости, "дернуться" путчистов заставила объявленная ранее дата по импичменту и угроза опубликования данных по "швейцарским счетам" семьи Ельцина. Дальнейшие этапы их действий ясны: "любой ценой" обеспечить молчание Скуратова, посаженного фактически под домашний арест "верным Рушайло", отставка Примакова и роспуск Госдумы, затем (недели через две-три) запрещение оппозиционных партий, массовые чистки (которые уже начались в МВД) и "контролируемые выборы". Все это было озвучено президентской речью перед Федеральным Собранием.

ПОСЛАНИЕ ЕЛЬЦИНА

Можно сказать, что эта речь, ее подготовка, содержание и манера подачи (как на месте, в Кремлевском дворце съездов, так и в комментариях политиков, а также средств массовой информации) подтвердили явное несоответствие верховной власти реальным внутрироссийским и международным проблемам.

Решающее значение среди них получил югославский кризис. Бомбардировки НАТО произвели буквально переворот в общественно-политическом сознании России, сплотили практически все социальные слои страны на антиамериканской основе. Главная же мысль ельцинского послания (которое готовилось под началом нового главы администрации президента А.Волошина, до того успешно работавшего на Б.Березовского) заключалась в следующем: он, президент и верховный главнокомандующий, "не допустит втягивания России в войну". Видимо, ничего другого в этой ситуации "всенародноизбранному" не оставалось: призыва всем миром помочь братьям-югославам не простит "друг Билл", а открытой поддержки США и НАТО — вся Россия, которая сердцем почувствовала: на пороге — большая война. Что-что, а войну русские чувствовать не разучились — чересчур богатый исторический опыт.

За неполные 20 минут выступления Ельцин проявил не только свою полную неадекватность (чего стоит хотя бы сцена его ухода с трибуны с тарелкой и стаканом в руках), но и полную неадекватность своего ближайшего окружения (группа Дьяченко-Березовского и примкнувший к ним Черномырдин). В результате создались все предпосылки для отстранения от власти олицетворяемых Ельциным политических сил. Фактический блок Примакова с патриотическими силами состоялся на платформе антиамериканизма, а не импичмента, как предполагалось ранее. Именно это обстоятельство позволило отодвинуть думское обсуждение по импичменту на более поздние сроки, и не исключено, пополнить спектр обвинений "предательством братской Югославии". Образовавшийся временной зазор можно использовать для распространения в обществе полной информации о реальных итогах властвования Ельцина и "демократов", делая весь процесс импичмента более обоснованным. И, конечно, позиция депутатов "Яблока", "Российских регионов" и ЛДПР будет жестко зафиксирована в ходе открытого поименного голосования, что в преддверии парламентских выборов, несомненно, скажется на судьбе этих политиков. Так что искомые "триста голосов" в пользу импичмента набрать, скорее всего, удастся.

Надо сказать, что вторым смысловым центром послания Ельцина стало обещание "не допустить возврата к прошлому", для чего предусмотрено запрещение "экстремистских партий и организаций" с последующим проведением парламентских выборов "в установленные сроки". За всеми этими пассажами, включая смехотворную попытку "перевести" дефолт 17 августа на счет думской оппозиции, просматривается желание стоящей за Ельциным группировки повторить сценарий октября 1993 года: разгон реальной оппозиции, подконтрольные выборы, сохранение власти.