Газета Завтра 28 (1232 2017)

Но тут уже, как говорится, лиха беда начало. Сказав "а" и решившись признать роль ЦРУ и АНБ в слежке за мировой Сетью, надо будет говорить и "б": оба этих ведомства очень ограничены в своих действиях, особенно — на территории самих США. Ну, и уж точно — ЦРУ не имеет права вмешиваться в выборы американского президента. В таком случае трамповский возглас "Не верю!" может приобрести уж совсем гротескный вид…

США — бумажный тигр

США — бумажный тигр

Юрий Тавровский

13 июля 2017 0

игра в треугольнике

Конец иллюзий. Начало "новой нормы"

Июльская встреча руководителей России и Китая может стать началом нового этапа отношений двух держав. Причём не по форме — за счёт присоединения к основной формулировке "стратегическое партнёрство" всё новых определений: "всеобъемлющее", "равноправное", "доверительное" и т.д. Созрели условия для расширения рамок "стратегического партнёрства" за счёт новых элементов, особенно в областях евразийской и глобальной безопасности. Именно в них наиболее чётко прорисовывается совпадение национальных интересов двух стран, которые испытывают возрастающее военное, экономическое и информационное давление Вашингтона и его сателлитов. Именно это давление вдохновляет Москву и Пекин на ответные действия, которые всё чаще принимают очертания союзнических — достаточно вспомнить о совместных манёврах военных флотов, поставках современнейшей боевой техники, прошлогодних командно-штабных учениях по ПРО…

Не секрет, что как в Москве, так и в Пекине есть немало очень влиятельных деятелей, надеявшихся на благоприятный расклад карт после смены власти в Вашингтоне. Проамериканский, прозападный настрой этих деятелей объясняется не только их личными, корыстными интересами: наличием секретных счетов и недвижимости, проживанием или обучением членов семей, а также другими формами зависимости от Запада. В обеих странах сложились мощные "группы интересов", построившие своё благополучие на торгово-экономических связях с теми или иными странами или институтами Запада.

В России это, в первую очередь, некоторые "естественные монополии", наладившие официальные и неофициальные связи с крупными европейскими и американскими промышленными и банковскими структурами. Они настолько мощны, что осмеливаются отказываться от линии Кремля, как, например, в ситуациях с Крымом и Донбассом. Получая от партнёров сигналы о нежелательности сближения России и Китая, они всячески тормозят этот процесс через свои каналы влияния на правительственные учреждения, СМИ и экспертное сообщество.

В Китае элиты нескольких приморских регионов, процветание которых зависит от экспорта на американские и европейские рынки, тоже добиваются от Пекина уступок ради сохранения сложившейся уютной обстановки. Приход к власти Трампа, угрожавшего ввести 35-40 процентные пошлины на китайский экспорт, вызвали в этих кругах панику. Думаю, что интересы региональных элит и связанных с ними высокопоставленных деятелей в столице вызвали мощнейшую финансово-дипломатическую контратаку на Вашингтон и Мар-а-Лаго, которая увенчалась временным снижением уровня антикитайской риторики.

При анализе противодействующих направлений в российско-китайских отношениях также необходимо учитывать настроения среднего класса в обеих странах. Немалая часть представителей поколений, выросших после крушения "железного занавеса" в России и начала политики "реформ и открытости" в Китае, искренне считает нынешнюю западную цивилизацию непобедимой военной, экономической и духовной силой, с которой надо договариваться о праве существовать на более или менее выгодных условиях. Рост патриотических, традиционалистских настроений среди молодёжи обеих стран в последние годы понижает уровень прозападных настроений, но процесс этот только набирает силу.

Шаг вперёд, два назад