Газета Завтра 282 (17 1999)

ГЕНЕРАЛ. Здесь мы сталкиваемся с новой формой терроризма — массовой. Так называемый слепой терроризм, связанный с захватом заложников, боевыми действиями. Захватывая больницу, террористы хотели оказать давление российское руководство. И правительство подыграло им. Страшная, я считаю, вина Черномырдина не в том, что он пошел на переговоры с Басаевым (ведь любые переговоры в данном случае должны служить предпосылкой к проведению акции по освобождению), а в том, что он выполнил все условия, тем самым развязал и породил Кизляр, Первомайск и последующие жертвы.

КОРР. Подробнее можно об этих акциях, как они готовились, протекали. Наши контрмеры.

ГЕНЕРАЛ. Контрразведка обладала информацией, не секрет, что прошли ориентировки. Но мы не могли работать, потому что не было правового режима, адекватного той обстановке, которая реально сложилась. Идет война, авиаудары, артиллерия работает, тысячи убитых, а правовой режим обыкновенный, мирного времени. Мы, даже стоя в засадах, видя вооруженного противника в приборах ночного видения, должны были не стрелять в него на поражение, как в цель, а говорить: “Стой, предъяви пропуск”. Это немыслимо, сразу мы получим гранату из подствольника.

Были сложности в агентурной работе. Предательства и утечки способствовали тому, что большая часть нашей агентуры была уничтожена. Но, тем не менее, мы располагали данными и доводили до руководства, что в начале июня в приграничных районах будут широкомасштабные террористические акции. Мы, правда, не могли тогда предположить, что это будет в виде общевойскового боя. Мы ждали крупных взрывов на вокзалах, в местах массового скопления людей. Мы требовали введения режима чрезвычайного положения, чтобы задерживать известных нам преступников, уничтожать их по закону военного времени. Этого сделано не было, я понимаю так, что это было преднамеренно. Кому- то было необходимо, чтобы мы были оплеваны и разгромлены.

А Басаев, Дудаев и другие, их понять можно. Российское правительство дало им такие козыри для проведения акции. Специально их подготавливали и подталкивали. Ведь посмотрите, и у Дудаева, и у Басаева — сколько у них родственников уничтожено. Я считаю, спецслужбы специально устраняли не лично лидеров, а их ближнее окружение, чтобы разжечь их ненависть. Ведь многие города и деревни в Чечне были сметены с лица земли, многие боевики искренне считали свои акции ответными и справедливыми. А потом им дают возможность проникнуть внутрь страны с оружием. А там им уже подыграл Черномырдин. Ведь у “Альфы” была возможность взять штурмом больницу. Если первый штурм больницы, в силу присутствия там рожениц и всяких “лучших участковых из Казани” и других, которые орали, как министр обороны, что дайте мне повоевать, не мог быть успешным. То в дальнейшем можно было действовать . Но команды-то не было. Черномырдин говорил: стой. Он все напирал, что он слово дал. Подождите, а какое ты имел право давать слово убийце?

КОРР. Еще один момент. Терроризм, особенно массовый, рассчитан на то, чтобы вести о нем расходились в обществе, нагонялся страх. Здесь важна позиция СМИ. Либо они блокируют всю информацию, не давая террористам достичь цели, либо, пособничая им, оглашают их действия.

ГЕНЕРАЛ. Так точно. Террор переводится как страх. Основная цель — устранить, подавить волю, показать свою силу. У нас, к сожалению, СМИ служили и служат пропаганде террора. Возвеличивают террористов, показывают их благородными мстителями. А пропаганда только окрыляет боевиков, толкает их к новым терактам. А значит, и к новым жертвам.

КОРР. Вот 93-й год. Там были, кажется, случаи провокационного терроризма. Не попытка штурма штаба СНГ, это было от отчаяния. Не Останкино, где был этот нелепый гранатомет, который так и не выстрелил. Я говорю об истории со снайперами, которых расставляли спецслужбы, которые своими пулями гнали противоборствующие стороны друг на друга.