Газета Завтра 286 (21 1999)

Стоим мы посреди двора, любуемся панорамой Подмосковья, вдруг видим — едет о.Сергий на своей “тойоте”. Мы дружно бросились открывать ворота, но храмовый работник успел вперед. О.Сергий благодарно кивнул нам и неожиданно распахнул дверь: “Кто в Москву желает — садитесь. Больше оказии сегодня не будет. О.Кирилл остается у меня с ночевой”. Раз такое дело, я мгновенно понял, что мне надо обязательно с ним уехать, а то как бы тоже не пришлось с ночевой остаться. Недолго думая, я быстро запрыгнул на переднее сиденье. Мои спутники, вначале тоже явно собравшиеся уехать в Москву, неожиданно как-то замешкались, остановились. О.Сергий бибикнул им, а я выглянул и вижу, что к нам приближается о.Кирилл (видимо, он окликнул их). Я попросил батюшку подождать секундочку. Подойдя, о.Кирилл удивился: “Сергий, вы куда? Мы же должны программу выполнить”. Я смущенно вылез из кабины — в самом деле, что же это я без батюшкиного благословения уезжать собрался. А если бы все уехали, то о.Кирилл, пока бы не приехал о.Сергий, беспокоился бы, куда мы подевались. Вот здорово-то было бы... Но все же я поразился еще раз характеру о.Кирилла: машина сломана, о.Сергий уезжает в Москву, а он, как ни в чем не бывало, собирается совершать свою традиционную прогулку по берегу Москвы-реки... Как оказалось, прогулочка была не маленькая — километров шесть: от храма о.Сергия до храма на горизонте, за сосновым бором. А денек выдался, как по заказу — солнечный, теплый. И по дороге я понял невинную хитрость о.Сергия: он очень любит о.Кирилла, и потому, чтобы оставить его ночевать, неожиданно даже для себя решил отвезти нас в Москву, и тогда о.Кириллу пришлось бы остаться в Успенском. Мы по очереди разговаривали с батюшкой. Узнав, что мне завтра сдавать вождение, о.Кирилл спросил: “Сергий, а если и на этот раз не сдадите, что тогда?” Я рассмеялся: “Заплачу миллион и снова буду сдавать. А завалю — еще надо миллион...” Батюшка даже крякнул, и я увидал на его лице виноватость: мол, а я вас с собой потащил, да еще не дал с о.Сергием уехать. У меня же на душе было легко-легко — я радовался, что не уехал, и уже понимал, что как Господу угодно, так и будет, зато такой денек замечательный мы с батюшкой прожили — до смерти не забудешь; и я искренне успокоил его: мол, все будет слава Богу. О.Кирилл немного успокоился, но все же спросил, во сколько начнутся экзамены — я понял, что он собирается помолиться завтра за меня. И забыл я о всяких там вождениях, а с любовью смотрел, как батюшка шагал впереди нас, прижав к уху магнитофон с записью своей любимой передачи “Радонеж”, как он отдыхал в сосновом бору на низенькой скамеечке (вернее, она была не низенькой, но вокруг намерз лед) и спрашивал наше мнение о том, почему некоторые патриотические организации, вроде бы искренно радеющие о благе России, не стремятся к духовному окормлению...

По приходу в Успенское о.Кирилл, не принимая никаких возражений, отправил меня в Москву.

* * *

Утром я неожиданно проснулся совсем больной, изможденный, куда там вождение сдавать — впору врача вызывать; но деваться было некуда, в последний раз я сдавал бесплатно. Поднялся, собрался кое-как. Марина, с жалостью глядя на меня, опять достала из укромного места сто долларов: мол, заплати ты им и не мучайся больше. Я равнодушно спрятал деньги в карман. Правда, на этот раз — в брюки, а то в прошлый раз положил в нагрудный карман, где земля с могилы Блаженной Матроши, вот и завалил...

В ГАИ невезенье мое продолжилось — как сдающий в третий раз, я оказался последним в очереди. За два часа вконец замерз, перенервничал так, что уже было все равно. Когда сел за руль, то нога на сцепление так дрожала, что я даже сомневался, что смогу въехать в гараж, не говоря уж о проезде по улицам Москвы. Но — чудо, с дрожащими ногами я все сделал хоть не блестяще, но так, как надо. Когда остановился у обочины, офицер-гаишник спросил меня: “У вас со слухом как?” “Нормально”, — ответил я. И вдруг услыхал характерное щелканье: забыл огни поворота выключить. Выключив поворотник, я устало добавил: “Нервы, товарищ капитан”. Он поглядел мне в глаза, но я не отвел свои и услыхал какую-то, вроде бы не ко мне относящуюся, фразу: “Вы сдали”.

Подхожу к своему дому. Марина дежурит у нашего окна на восьмом этаже. Я красноречиво показал ей, что кручу баранку. Она поняла, радостно замахала руками. Войдя в квартиру, я вручил ей с порога сто долларов. Марина просто опешила: “Ты что, ты сам сдал?” Я улыбнулся: “Не сам, а молитвами о.Кирилла...”

В БОРИСОГЛЕБ