Газета Завтра 287 (22 1999)

ЭДУАРД С. на днях вернулся из Югославии, привезя девять застрявших в теле свинцовых шариков — осколков противопехотной гранаты. Он — отставной офицер и боец со стажем — четыре года Афгана, полгода в Боснии. Вместе с уже упоминавшимся Александром М. он попал в Югославию в числе первых русских добровольцев.

Но, в отличие от своего товарища, он не стал “качать права”, а отправился рядовым бойцом в 37-й специальный полицейский отряд, "зачищавший" местность вблизи границы с Албанией. Вместе с ним в отряде численностью всего в 90 человек оказалась целая дюжина добровольцев из России, в том числе трое осетин. Сербские полицейские двигались от одного албанского села к другому, уничтожая отряды “шиптеров” (так в Сербии называют албанских сепаратистов). За месяц пребывания в отряде Эдуард участвовал в двадцати четырех боях с албанскими боевиками, что само по себе говорит о высокой интенсивности боевых действий. По его словам, “шиптеры” неплохо знают тактику боя в горах, хорошо стреляют, но не отличаются высокой стойкостью. Оружие у них такое же, как и у сербских полицейских: автоматы (только не югославского, а китайского производства), пулеметы, гранатометы, обычные и тяжелые (12,5 мм) снайперские винтовки, изредка — безоткатные пушки. Нередки боевые столкновения, в которых противники сходятся на расстояние, не превышающее нескольких метров.

Возможно, поэтому боевики быстро сообразили, что в отряде немало русских и стали вести по рации ежевечернюю агитацию: "Эй, русс, завтра — не будет!" На что русский радист спокойно отвечал: "А у тебя, гнида, и сегодня не будет".

Боевой дух воюющего в горах сербского отряда оказался на удивление высоким. Эдуард утверждает, что эти бойцы будут сражаться в любых условиях, и натовцы не вправе рассчитывать, что части, подобные этому отряду, готовы сложить оружие.

Необходимо отметить, что боевые действия в Косово ведут именно такие мобильные отряды МВД и госбезопасности, а большая часть армейских частей оттянута с территории края поближе к Белграду. Так что рассчитывать на поддержку артиллерии и минометов отряду практически не приходилось. За месяц боев русский доброволец видел всего несколько гаубиц Д-30, пару зенитных установок “Прага” и десяток минометов. Тем не менее, сербы без особых потерь громят многочисленного противника, полагаясь не столько на превосходство в технике или огневой мощи, сколько на высокую дисциплину и тактическое мастерство.

Жесточайшая дисциплина исключает и мародерство. Этническая война всегда отличается особой жестокостью, и рассказчику довелось присутствовать при расстреле 36 боевиков, взятых в плен после кровавого боя. Как и в Чечне, веским доказательством участия в терроризме могли служить, например, “боевые следы” на теле подозреваемого: плохо смывающийся пороховой нагар, ссадины от приклада на плече...

Впрочем, у многих албанцев находили удостоверения ОАК, а некоторые "беженцы" даже не удосуживались снять немецкий камуфляж, являющийся униформой албанских сепаратистов.

...В том злосчстном бою, когда Эдуард попал под осколки, был тяжело ранен и другой русский доброволец: пуля снайпера попала ему в висок, а затем в переносицу. Сам же наш герой горд тем, что успел уложить двух боевиков.

Сейчас он постепенно поправляется и уже через две недели надеется снова оказаться в Сербии вместе с группой своих товарищей. Он уже знает, что вернется обратно в тот же отряд. И будет воевать, не рассчитывая ни на деньги, ни на почести, за Сербию, за славян, за справедливое дело.

Александр БОРОДАЙ

автобусные экскурсии золотое кольцо 4

ВИНА И ПОЗОР (Западная печать о войне против Югославии)

ПРОСТИТЕ, ВАШЕ СВЯТЕЙШЕСТВО!

Вот какое письмо прислал в американскую общественную организацию “За честность в СМИ” священник из Сан-Франциско, попросив передать его главе Сербской Православной церкви Патриарху Павлу.

“Если у Вас есть контакты с иерархами Сербской Православной церкви, не могли бы вы передать им это мое послание?

Пусть они знают: с самого начала бомбежек я постоянно испытываю чувство глубокого стыда за правительство моей страны и омерзение из-за его поступков. Я ощущаю личную вину за то, что мои налоговые доллары идут на ведение войны против народа, который не только не причинил нам никакого вреда, но и сражался бок о бок с нами в обеих мировых войнах.