Газета Завтра 295 (30 1999)

Д.А. Главное достоинство КПРФ, ее главное достояние — это ее название. Я совершенно согласен с теми политологами, которые считают, что сегодня ни одна политическая партия не сможет получить в стране единоличного лидерства: ни Лужков, ни Иванов, никто. Поэтому волей-неволей приходится договари- ваться. Что касается программы партии, то экономическая программа, которая была опубликована в “Советской России”, написана достаточно хорошо. Может, язык несколько тяжеловат, но там вполне четко расписано, как вывести страну из кризиса. Очевидно, что сегодня мешает это делать существующая власть. Она, по сути своей, оккупационная. Я ее не ругаю, я просто констатирую факт. Эта власть делает все для того, чтобы превратить Россию в сырьевой придаток международных экономических структур. У нас есть свои планы, и все силы, которые нацелены на вхождение России в мировое сообщество (а это абсолютно неизбежно) в ином качестве, нежели сырьевой придаток Запада,— все эти силы наши союзники. В стране просто необходимо навести элементарный порядок. А что такое — порядок? Порядок — когда чиновник не берет взяток, когда на улицах нет преступности, когда нет рэкета на рынках, когда люди могут спокойно работать и спокойно зарабатывать, спокойно делать свое дело. Сейчас нет условий для развития производства. Партия ждет, когда к власти можно будет привести человека типа Примакова, который сможет организовать в нашем разделенном обществе какой-то консенсус, какое-то соглашение...

В.Н. По-моему, консенсус с Березовским и Чубайсом попросту невозможен.

Д.А. Никто не говорит о Березовском, Чубайсе или Ельцине. Они как раз олицетворяют ту группировку, которая сегодня разделяет жителей России по социальным, идеологическим, религиозным признакам, натравливает их друг на друга. Чем больше русские люди воюют между собой, тем лучше для этой группировки. Эта группировка вненациональна, и если для ее отстранения от власти нужно будет договариваться с Лужковым или Примаковым, вернее, с теми общественными группами, которые за этими политиками стоят, то на такое соглашение нужно идти.

В.Н. А до какого предела можно дойти в таком соглашательстве? Ведь если мы ставим своей задачей победу компартии, то подразумеваем под этим контроль над всеми ветвями власти: законодательной, исполнительной, судебной.

М.С. Я тоже не считаю, что партия хочет привести к власти какую-то “консолидирующую личность”. Мне кажется, что партия хочет прийти к власти сама. Потому что в противном случае будет какой-то вялотекущий процесс перетягивания каната, сдержек и противовесов, который и сейчас наблюдается. Партия где-то отступает, где-то наступает, но все делается для того, чтобы скопить и перегруппировать силы, и даже на вариант с Примаковым КПРФ, по-моему, больше не пойдет. Будет один кандидат от партии, мы все знаем, какой, потому что только на этого кандидата партия так или иначе может влиять. А Примаков, как бы его страна сегодня ни уважала — все же человек еще той системы, которая рухнула в 1991 году.

В.В. А лично вы, каждый из вас,— рассчитываете ли дожить до новой победы коммунистов в России?

В.Н. Если ничего не случится со мной лично за ближайшие пять лет, то уверен, что увижу ее своими глазами.

А.К. Я думаю, что за время, которое мне отпущено судьбой, у власти будет стоять социал-демократия.

М.П. Недостаток нашей нынешней дискуссии я вижу в какой-то непонятной заданности. Ситуация меняется каждый день, и здесь невозможно что-то прогнозировать. Надо с Примаковым блокироваться — будем блокироваться с Примаковым, изменилась ситуация, начал Зюганов набирать вес в обществе — будем активно двигать Зюганова. Ситуация может повернуться как угодно и нужно быть готовым ко всему. Партии просто нужно быть мобильней. Должны прийти по-настоящему нормальные, здоровые силы. Демократы часто зомбируют нас установками типа: “Всякому нормальному человеку должно быть понятно, что...” А дальше следует: коммунизм — зло, коммунисты — преступники и так далее. Конечно, многие слушают и хотят чувствовать себя как нормальные люди. Но, по-моему, ни один нормальный человек не станет отрицать, что именно демократы установили в России культ извращенности и болезней. По телевидению — в лучшем случае какая-то психопатия идет. Люди устали, соскучились по нормальным, здоровым отношениям в обществе. Почему так понравился тот же Примаков? Потому что он нормальный, спокойный, здоровый аппаратчик, от которого никакого безумия, никакой патологии никто не ожидает. Если мы покажем, что мы сильная и здоровая партия,— люди пойдут за нами. Если это покажет кто-то другой — люди пойдут за ним.