Газета Завтра 307 (42 1999)

Именно в таком историческом моменте находимся сейчас мы. Налицо общая традиционная пассивность большого народа, его видимое безволие (в тайне сопряженное с Великой Волей), и беснование "малого народа", которому в эйфории тотального кризиса и радикального слома структур представляется, что он свободно и без сопротивления, опираясь только на свой волевой потенциал, способен вылепить из окружающей его пассивной пластичной субстанции практически все, что угодно, реализовав любой экстравагантный проект, навязав пассивному большинству любые клише. Но это глубочайшее заблуждение, связанное с тем, что волевой и деятельный "малый народ" совершенно не учитывает в своих современных авантюрах глубинные онтологические пласты исторического контекста. Они наивно и безрассудно принимают затаенную созерцательность нашей национальной психологии за абсолютно отрицательное безволие, пустоту, покорность. Они абсолютно игнорируют трансцендентный коррелят такой нашей черты, совпадающей с интимным родством русских с таинством Предназначения и Промысла. Этому удивлялся еще маркиз Огюст де Кюстен, недоуменно и с отвращением говоривший о русских как о "народе, стоящем на коленях, но грезящим о великой империи". Для людей воли среднего уровня сложно, а то и невозможно, схватить это парадоксальное единство трансцендентной полноты с имманентной нищетой, а поэтому тончайшая трансмутация русской созерцательности с высшим масштабным Действием от них неизменно ускользает.

Но все же роль "малого народа" не сводится лишь к невежеству относительно национальной тайны, к обманчивой самонадеянности и безоглядному насилию над средой. Чисто отрицательные разновидности "малого народа" встречались в русской истории — Бирон, Керенский, Егор Гайдар — но всегда ненадолго. Это были эфемерные образования, сменявшиеся иным типом "малого народа", тоже волевого, разотождествленного с массами, конструкторского, активистского, реформаторского, но находящегося в позиции большей гармонии с невысказанным замыслом Руси, с ее Большой Волей.

Всякий раз, когда узловые образования "малого народа" выдвигают сформулированные волевые стратегии, которые хотя бы в некоторой степени резонируют с потаенной и неочевидной трансцендентной Большой Волей (зашифрованной в русском безволии), они получают колоссальный дополнительный элемент, стократно усиливающий их деятельные модели, а также глубинную (хотя часто выражающуюся в весьма причудливых формах) поддержку большого народа. И помимо невероятных успехов своих структур, они оказываются чрезвычайно полезны самому большому народу, который с помощью таких отвязных (и часто инородческих по крови, культуре или типу) активистов перебирается через. казалось бы, непреодолимый исторический барьер, у подножия которого (следуя формальной логике) ему суждено было бы скончаться. И в этом случае структуры "малого народа" оказываются частью особого и скрытого провиденциального механизма, действующего за кулисами нашего национального бытия.

Сегодня мы снова наблюдаем традиционную для нашей истории драматическую картину:

- глобальная историческая преграда нашему дальнейшему национальному существованию в лице "нового мирового порядка", в котором у русских как самобытной цивилизации нет места, т.е. внешняя убийственная для нас, агрессивная, колонизаторская воля атлантистов

- обычная сонливая пассивность большого народа, т.е. безволие национальных масс;

- презрительная к среде, эгоистичная, русофобская элита "малого народа", полностью оторвавшаяся от корней и связей.

В такой сложнейшей ситуации Россия оказывается, быть может, впервые. Но надо всем этим невидимо реет наша Великая Мечта, эфирные молнии неотвратимого Промысла, могущества, троны и колеса приближающегося Огненного Века.