Газета Завтра 317 (52 1999)

— Вот корреспондентов к вам привез, просили подбросить к софринцам. Принимайте.

Смирнов аж просиял. Знать бы, чем закончится для него эта поездка в любимую бригаду, я придумал бы десяток хитрых предлогов для того, чтобы задержать Олега на пару недель в тылу, пока войска не возьмут под контроль надтеречные районы — задним числом твержу себе для самоутешения. Однако на войне, как говорил один литературный персонаж, порой ничто не может спасти ни от пули, ни от судьбы. Не так давно, работая в спарке с Олегом на заставе в Первомайском, где трое бойцов погибли от чеченских пуль и мин, мы в разговоре коснулись этой мистической темы. Словно беду накликали. Здесь, в Чечне, неласковая военная судьба и ему, Смирнову, приготовила суровое испытание. Хотя грех сетовать на судьбу. Благодарить ее надо...

Но довольно нелирических отступлений.

Плотно знакомимся с радушно принявшими нас софринцами. Врастаем в обстановку. И, честно говоря, искренне разделяем гордость наших собеседников за то, что бригада, приданная 20-й дивизии Российской армии, держит вэвэшную марку:

— Совершили тяжелейший марш по пескам от Кумли до пустующих кошар совхоза Шелковского. Не дорога — ад кромешный. И на новой технике застрять в бурунах не мудрено. А у нас машин-пенсионерок хоть отбавляй. Есть даже бээмпэшки-однёрки выпуска... шестидесятых годов, только благодаря умельцам-ремонтникам двигают гусеницами. Но несмотря ни на что, вышли к заданным рубежам без задержек и потерь. Имеются и другие плюсы в подготовке, рассказывает зам. по тылу подполковник Александр Скрытый. — Приотставшие от бригады армейцы диву давались. Вашей организованности и порядку, говорят, можно позавидовать. А мы-то считаем, с порядком у нас не все гладко, бардачка, как и везде, еще хватает. Но линия в этом плане жесткая. Благодаря комбригу быстро подтягиваются ослабленные звенья.

В тот вечер много добрых слов, согретых теплом мужского уважения, услышали о недавно назначенном на должность командира бригады полковнике Геннадии Фомине. Для полной ясности суммируем эти оценки по традиционным формулам служебных характеристик. Отлично подготовленный военный профессионал, умелый организатор. Поддерживает и развивает хорошие традиции, заложенные его предшественниками. Проявляет настойчивость и твердость в реализации принятых решений. Поощряет боевую инициативу подчиненных.

А если по жизни, то вот красноречивая деталь, которая так и просится в журналистскую строку. Своими подразделениями в боевой обстановке комбриг Фомин управляет с брони командирской БМП, день-деньской мотается между батальонами, контролирует выдвижение и перегруппировку рот, оборудование опорных пунктов и размещение огневых средств. По ходу дела учит командиров, которым недостает фронтового опыта. А мог бы рулить с кэшээмки по карте, и никто бы его в этом не упрекнул, добавил веское слово к прозвучавшим похвалам командиру один из штабных офицеров.

— С таким решительным комбригом не засидимся без работы. Верно? Нащелкаю интересные кадры. Теперь упасть бы на хвост самому боевому комбату, — толкает меня в бок Смирнов.

— Интересный материал для вашего репортажа может подвернуться в первом батальоне, занявшем ферму километрах в семи севернее Червленной. На этом направлении наверняка ждут горячие события. И комбат-один, подполковник Белов, кстати, очень боевой мужик, — в ответ на слова Олега сориентировал нас зам. по тылу. — С оказией проблем не будет. Завтра утром туда идет топливозаправщик под прикрытием брони.

Коротая время в непраздных разговорах, ждем комбрига, убывшего к "старшему брату". Полковник Геннадий Фомин с КП дивизии возвращается затемно. Он бодр, полон энергии, словно не было изнурительно трудного дня. Сосредоточен и решителен, как человек, намерившийся стремительно идти вперед, в то время, как ведущий спутник склонен действовать неторопливо и осторожно, с оглядкой. Накоротке проводит совещание возле своей КШМ. Лаконичными, но емкими по содержанию фразами очерчивает задачи в соответствии с замыслом операции и коррективами, внесенными старшим начальником. Луч фонарика, направленный на карту, скользит вдоль синей ленты Терека, освещает нитку стратегически важной автотрассы Ростов-Баку, названия населенных пунктов, хорошо знакомых ветеранам первого чеченского похода: Старощедринская, Новощедринская, Червленная, Червленная Узловая... А вот и треугольный флажок с надписью "1 бон". Разобравшись в условных обозначениях, видим: очень важная боевая роль у батальона Белова. Он прикрывает стык между мотострелковым и десантно-штурмовым полком 20-й дивизии, в зоне ответственности — дорога на Червленную:

— Удачный выдался день. Бригаду, спасибо командующему, догнали. С утренней оказией попадаем на передовую. Давно так не везло, — судя по тону, Смирнов окончательно утвердился в "боевой стойке".

— Не спугнуть бы фортуну, — в тон ему отвечаю.

К ЧЕРВЛЕННОЙ — В ГОТОВНОСТИ К БОЮ