Газета Завтра 32 (1236 2017)

Дмитрий МУЗА. Не совсем. Есть такая интересная площадка межвузовская, которая и сейчас продолжает действовать: Киев — Полтава — Дрогобыч. Это Общество русской философии при Украинском философском фонде. Это общество проводит конференции регулярно и в Полтаве, и в Дрогобыче. Они издают Вестник. Последние года два я, к сожалению, по разным причинам не откликался на их предложения, главным образом из-за занятости. Мы стараемся поддерживать с участниками этого общества контакты, приглашаем на наши мероприятия хотя бы заочно, в виде публикаций…

Андрей КОРОБОВ-ЛАТЫНЦЕВ. Последняя ваша книга называется "Актуальность глобальной войны и русская цивилизационная альтернатива". Не могли бы вы пояснить, что понимаете под русской цивилизационной альтернативой?

Дмитрий МУЗА. Я в какой-то мере считаю себя учеником Александра Сергеевича Панарина, и ему принадлежит новация терминологическая и концептуальная. Тут можно вспомнить работу "Реванш истории" 1996 года, где он начал говорить о том, что западный проект модерна сворачивается и поэтому грядёт конкурс цивилизационных проектов, альтернатив. Причём, по его мнению, они должны шлифоваться и доводиться до мирового качества в режиме диалога. Сейчас мы видим, что этот посыл, можно сказать, конвертировался в плане онтологии мировой истории в создание неких коалиций вокруг России. Вот по Сирии, например, Иран, и Турция, и где-то стоящий поодаль Китай. А с другой — Соединённые Штаты, НАТО, ряд западных стран. То есть на смену биполярности пришла временная однополярность, а сейчас конституируется вновь биполярность, но особого свойства. Некоторые государства образуют неситуативные стратегические союзы, Россия и Китай, например. И напряжение между коалициантами растёт и проявляется. На мой взгляд, это крайне интересно как интрига современной истории. В своей книге я говорю о том, что русская цивилизационная альтернатива связана с тем, что в русской культуре заложены совершенно иные модели развития отношений и перспективы совместного сосуществования в глобальном мире. В отличие от культур Запада и Востока. Культура Запада всегда принуждает к некоему монологическому виденью, культура Востока — всегда некое поглощение и переделка, и внутренняя, и внешняя. Наша же альтернатива такова, на мой взгляд, чтобы по всем животрепещущим проблемам современности пригласить всех за круглый стол, выслушать и принять консолидированную точку зрения. Наша альтернатива — договариваться о фундаментальных проблемах нынешнего бытия. Это наша культура, наше своеобразие, и нам от этого не уйти. Быть может, это как раз и раздражает наших "партнёров" из-за океана, потому что мы предлагаем диалог равных. Диалог ценностей. Вот Трамп сказал на саммите, что мы видим победу западных ценностей. Но победа ли это? У демократии как западной ценности есть ведь и обратная сторона — мы знаем, во что в итоге превращается либерализм. В итоге мы получаем неверно истолкованную свободу и многое-многое другое, например, неправильно истолкованного человека, извращённую модель человека; вместо индивидуума, неделимого, мы получаем дивидуума, то есть нечто делимое до бесконечности на некие фрагменты и затем уже не собираемое в целое…

Андрей КОРОБОВ-ЛАТЫНЦЕВ. Фукуяма писал как раз об этом в книге "Наше постчеловеческое будущее", то есть он тоже признаёт, что победа западных моделей чревата антропологическим кризисом.

Дмитрий МУЗА. В цивилизационном смысле мы сегодня имеем довольно чёткое представление о русском культурном коде, который, несмотря на все деформации, связанные с либеральными реформами Александра II и, конечно, большевистской модернизацией, а затем преступными попытками Ельцина и его команды поломать Россию и сделать из неё новую Америку, всё же сохранился. Изживая эти идейные, идеологические вирусы, мы, мне думается, возвращаемся на круги своя и воспроизводим наши основные смыслы.

Андрей КОРОБОВ-ЛАТЫНЦЕВ. Как вы думаете, философ может быть политиком? Или только политологом, смотрящим со стороны?