Газета Завтра 32 (1236 2017)

Должен сказать, что стандарты цифрового искусства и его выразительный язык формируются у нас на глазах. Этот удивительный процесс сродни первым опытам в классической живописи, первым статуэткам "неолитических Венер". Возможно, потом мы (или наши потомки) будем смотреть на это как на примитивные и наивные вещи — но именно сейчас возникает новый цифровой мир, в котором всё это станет высоким искусством, чудом творения новой реальности.

Сегодня к "цифровым холстам" уже добавились другие виды жанра цифрового искусства — я сейчас осваиваю именно их, а холстами уже несколько лет не занимаюсь. Сегодня возникло и бурно развивается 3D-искусство, стереопанели, произведения виртуальной реальности. Цифровой мир буквально бурлит и клокочет, каждый день порождая новые техники, жанры и смыслы.

"ЗАВТРА". Скажите, ведь художники всегда в той или иной степени жили социальным заказом? Мало кто творил для себя или "в стол". Всегда был зритель, слушатель, поклонник и меценат. Сперва это было дворянство в своих родовых поместьях, именно эти люди содержали художников. Потом появилось купечество, появился знаменитый Третьяков, который оставил нам удивительную Третьяковскую галерею — свой дар миру. В советское время "искусство принадлежало народу", но поддерживалось государством. А как сейчас обстоят дела? Насколько современная живопись в целом и цифровое искусство в частности находят свою аудиторию, которая поддерживает его, как минимум, вниманием, а как максимум — рублём? Насколько разделилось высокое искусство и тот масскульт, который захлестнул нас в последнюю четверть века?

Константин ХУДЯКОВ. Надо сказать, что в реальности сегодняшняя ситуация плачевная, если не сказать — ужасная. Даже в Москве и Санкт-Петербурге это явно видно, а что говорить о провинции и регионах, где художники вообще никому не нужны? В СССР творчество было на самом высоком уровне и пользовалось всесторонней поддержкой, художники были одной из самых благополучных социальных групп. Была создана целая система, остатками которой мы пользуемся и сейчас, на этом фундаменте и пытается выживать современное российское искусство. Эта тенденция "перманентного выживания" является самой пугающей: художник, возможно, может "жить впроголодь" (якобы это стимулирует творчество), но нынешний мир просто лишает художника возможности жить, заставляя его думать о хлебе насущном, а не о высоких смыслах и образах.

"ЗАВТРА". А где же новые Саввы Морозовы и Павлы Третьяковы?

Константин ХУДЯКОВ. Ну, что сказать… Специфические "Третьяковы" сегодня, не те, что век тому назад. Начнём с того, что всё нынешнее меценатство — полулегальная деятельность. В России нет толкового закона о меценатстве, с которого стартуют взаимоотношения мецената и художника. На пресловутом Западе присутствуют в основном частные инвестиции в искусстве, частная поддержка. Государство там практически вообще не занимается изобразительным искусством, но оно там процветает, огромные бюджеты тратятся на искусство. Существуют солидные фонды, весь Запад — это громадная, постоянная музейная стройка, накопление культурных ценностей и внутри себя, и со всего мира, это колоссальные деньги в искусство. А у нас — наверное, с десяток крупных коллекционеров. И они уже начинают терять интерес к поддержке культуры — государство их никак не поощряет в этом. А голой и одинокой частной инициативы никогда не хватит на целый пласт культуры: нужен закон о меценатстве, должен быть общественный договор между художником, меценатом и всем обществом, агентом которого справедливо полагается государство.

Вторая беда — это так называемое "современное коммерческое искусство", которое по сути — обычная финансовая пирамида. Это и есть оборотная сторона отсутствия общественного договора, когда искусство просто низводят до бизнеса, зарабатывания денег и, хуже того, — источника спекулятивных прибылей.