Газета Завтра 35 (1187 2016)

Шторм стих так же внезапно, как и начался. Надёжный ботик плыл теперь среди ясной и чистой лазури. Рядом с ботиком, пленительно улыбаясь, плыла писательница Татьяна Толстая. Её розовая грудь восхитительно просвечивала сквозь лазурь воды. Невзороф пытался спросить её: "Откуда ты, прекрасная дева?" Но Татьяна Толстая загадочно улыбнулась, нырнула, показав Невзорофу свой чешуйчатый русалочий хвост.

По курсу ботика появилась Дуня Смирнова. Она была в заячьем тулупе, и большим деревянным гребнем расчёсывала рыжие блёклые волосы на чьей-то пустой голове. Голова и Дуня на глазах уменьшались, постепенно превращаясь в две крохотные светоносные точки размером с молекулу, пока обе не исчезли в пучине.

Невзороф заметил плывущее невдалеке стадо гренландских китов, и среди них обворожительную Марину Королёву. Киты пускали фонтаны, пускала их и Марина Королёва, состязаясь с китами в пышности и красоте фонтанов. Продукты на борту ботика кончились, и, чтобы не умереть от голода, Невзороф стал выгрызать из днища деликатесы Юниса: светящиеся фирменные грибы, диетические котлетки, пломбир с клубникой. Из открывшихся скважин ударила вода, и мореплаватель долго боролся за плавучесть ботика, накладывая на прорехи липкие и мокрые страницы "Дилетанта".

Муки голода были ужасны, и Невзороф решил заняться рыбной ловлей. Он насадил на крючок маленького подвижного червячка, который по мере того, как жало продвигалось сквозь его розовое прозрачное тельце, неустанно повторял: "Не волнуйтесь, я вам всё объясню". Невзороф забросил удочку, однако червячка никто не клевал. Видимо, морские рыбы сочли его несъедобным.

Чтобы не умереть от голода пришлось съесть хомячка.

Ночью из пучины поднялась на поверхность светящаяся голубоватая рыба.

У Невзорофа давно не было собеседника. Вместо журнала "Собеседник" ему подсунули "Дилетант". И он обратился к рыбе: "Знаешь ли ты, о, рыба, что это я написал "Слово к народу", а также "Слово о полку Игореве", "Слово о законе и благодати", "слово не воробей", "слово и дело" и слово из трёх букв, которое употребляет в своих песнях Шнур, а также главу "Великий инквизитор" из романа Достоевского "Братья Карамазовы"? Знаешь ли ты, о, глупая рыба, что я — последний квадрат империи?"

Рыба долго молчала, а потом произнесла: "О, добрый мореплаватель, когда-то я была Юрием Кобаладзе, но коварный Гусман превратил меня в морское существо. И я, прежде так любивший сациви, хинкали, чахохбили, теперь вынужден питаться одной морской капустой". И, тяжко вздохнув, рыба ушла в глубину.

Однако из глубин, похожая на морское видение, поднялась Наталья Ивановна Басовская. Она рассказала Невзорофу страшную историю о Марии Тюдор — Кровавой, которая на самом деле была Юлия Латынина. И на счету её было множество загубленных тейпов. На утренней заре он увидел, как из пены, подобно нереиде, нарождается Ольга Журавлёва. И по мере того, как с её прекрасных плеч спадала белоснежная пена, она превращалась в Майю Пешкову. А та — в Розу Люксембург. И все они вновь превратились в пену, в солнечные океанские брызги. Если Наталья Ивановна Басовская выплыла из глубин на поверхность моря, то напротив, плывущие в волнах Набиуллина, Силуянов, Улюкаев и Герман Греф тянули на дно чьё-то огромное, измученное, измождённое тело.

Многим опасностям подвергался Невзороф во время своего странствия. Однажды на него напали страшные бородатые мужики из газеты "Завтра". Все они плыли "саженками" и кричали в адрес мореплавателя бранные слова. Среди них были замечены лысый омоновец и пузатый писатель. Худо пришлось бы Невзорофу, если бы он не догадался и не кинул им памятную доску, посвящённую Маннергейму. Мужики из "Завтра" стали терзать несчастного маршала, и тень Сергея Борисовича Иванова промелькнула над океаном.

Над Невзорофым мелькнула и туманная тень его былого друга Бориса, чьё отчество связано с библейским преданием, а фамилия напоминает русские банные веники. Тень, проплывая над Невзорофым, печально улыбнулась ему и сказала: "Спасибо тебе за шарфик".

Вот в океане возник маленький прелестный остров. На нём размещалась ферма Маши Слоним, которая теперь разводила не гусей, а океанских мидий. Она обкладывала себя мидиями, которые остужали её пылающее юное тело. Невзороф причалил свой утлый чёлн к чудесному острову, и обворожительная Маша Слоним, улыбаясь, повела его в дивный чертог и уложила на брачное ложе. Однако на это ложе взошла не она сама, а прислала вместо себя Евгению Альбац, которая стала выпытывать у Невзорофа, не является ли он агентом КГБ, и где он спрятал золото царской империи, а также золото партии. Невзороф долго отпирался. Но ласки были столь изощрённы, что он раскололся: признался, что является Юрием Андроповым, а золото партии находится в Москве в подвальных помещениях детской библиотеки имени Ивана Грозного. Обе дамы нагрузили ботик Невзорофа мидиями, устрицами и креветками, похожими на креолок, и долго махали ему вслед зелёным флагом Хезболлы.