Газета Завтра 35 (1239 2017)

Или незабвенный «лазоревый полковник» из уже упомянутого выше «Сна Попова»:

Но дверь отверзлась, и явился в ней

С лицом почтенным, грустию покрытым,

Лазоревый полковник. Из очей

Катились слёзы по его ланитам.

Обильно их струящийся ручей

Он утирал платком, узором шитым,

И про себя шептал: «Так! Это он!

Таким он был едва лишь из пелён!..»

И там же — едчайший сарказм на официальный, как сейчас сказали бы, дискурс:

Но ты, никак, читатель, восстаёшь

На мой рассказ? Твоё я слышу мненье:

Сей анекдот, пожалуй, и хорош,

Но в нём сквозит дурное направленье.

Всё выдумки, нет правды ни на грош!

Слыхал ли кто такое обвиненье,

Что, мол, такой-то — встречен без штанов,

Так уж и власти свергнуть он готов?

 

И где такие виданы министры?

Кто так из них толпе кадить бы мог?

Я допущу: успехи наши быстры,

Но где ж у нас министер-демагог?

Пусть проберут все списки и регистры,

Я пять рублей бумажных дам в залог;

Быть может, их во Франции немало,

Но на Руси их нет — и не бывало!

 

И что это, помилуйте, за дом,

Куда Попов отправлен в наказанье?

Что за допрос? Каким его судом

Стращают там? Где есть такое зданье?

Что за полковник выскочил? Во всём,

Во всём заметно полное незнанье

Своей страны обычаев и лиц,

Встречаемое только у девиц…

Никакой романтический герой, никакой «Байрон нечерноземной полосы», «москвич в гарольдовом плаще» тут и рядом не стоял. — это своего рода сверхреализм. Такой же невероятный, но и несомненный, как "сверхреализм" Александра Сергеевича Грибоедова, чьё "Горе от ума" — едва ли не единственный шедевр отечественной, да и мировой литературы, безусловно выполняющий фундаментальное теоретическое требование классицизма: единство места, времени и действия. Это — в 1825 году, когда про классицизм в Европе никто уже и не вспоминал…

Когда-то давно первая строка песни Владимира Высоцкого "Две судьбы": "Жил я славно в первой трети…", — в магнитофонных записях почему-то слышалась мне так: "Жил я славно, первый-третий…" Сейчас эта странная слуховая аберрация почему-то вспомнилась — и, на мой взгляд, она вполне подходит в качестве заголовка статьи об Алексее Константиновиче Толстом, который среди своих великих литературных родственников-однофамильцев вроде бы третий, но одновременно — и первый…

Илл. К.Брюллов. Портрет графа А.К. Толстого в юности. 1836

Теги события:

толстой алексей константинович литература русская литература культура российская империя аристократия сверхреализм романтизм поэзия

Кирилл Серебренников как зеркало «бобо»

Авторский блог Марина Алексинская 12:35 24 августа 2017

Кирилл Серебренников как зеркало «бобо»

к делу о хищении миллионов