Газета Завтра 354 (37 2000)

Прежде всего, на мой взгляд, ельцинизм — это тот чудовищный и уродливый тип власти, который время от времени вторгается в историю, как в древнюю, эллинскую, так и в историю абсолютизма европейского, и, может, даже в русскую историю в период феодальной раздробленности, когда князья, чтобы добыть себе престол, разоряли братские уделы, сжигали города и вонзали нож в спину. Этот тип власти известен в истории, но у нас, в новейшей истории России, он обрел формы ельцинизма. Правитель во имя упрочения собственной власти и самовоспроизведения готов уничтожить святая святых — Родину, наделившую его этой властью. Так Ельцин поступил с Советским Союзом. Он уничтожил во имя сохранения своей власти все народные потенциалы развития, хотя народ, поверив ему, вручил эту власть. А чтобы потом народ не отнял у него эту власть, надо было оскопить его, лишить всяких перспектив развития. Ради власти Ельцин из танков в центре Москвы, в центре Европы спалил Парламент, который является символом демократии. Он, по существу, спалил и уничтожил сами демократические ценности, которые вытащили его из обкомовских централов. Больной, с прободенным сознанием, умирающий, он избрался второй раз и опять нагрузил народ всеми своими хворями, болезнями и невменяемостью. Совершил огромное преступление перед нацией. Нация нуждалась в сильном правителе, нужно было исправлять, нужно было вкладывать деньги, нужно было усмирять олигархов, сепаратистов, а он раздал страну по рукам, совершив преступление уже и перед новой, усеченной Россией. И самое страшное: он сбежал из власти. Вытоптав все живое поле, на котором пасся, он почувствовал — эта власть должна умереть и погрести его вместе с семьей. И он трусливо удрал из власти, как убежал в свое время из власти и Николай II, и Горбачев. Чего не сделал Сталин. В 41-м году ему грозила виселица. Гитлер приказал бы возить его по Германии и Европе, как возили когда-то Пугачева. Но Сталин не удрал в Куйбышев, а остался здесь погибать вместе со своими волоколамскими дивизиями.