Газета Завтра 381 (12 2001)

Настоящая музыка — это то, перво-наперво, что поется не натужно, а взахлеб. Как "Море", "Зеркало" Антонова, как ария Керубино или 40-я симфония Моцарта. Она всегда сердечно заряжает, побуждает к жизни — а не к улепетыванию от нее. Показывает подлинную красоту всего — и придает духовных сил до этой красоты подняться. Каким-то ненасильственным, но убедительным путем возводит до тех идеалов, на которых держится жизнь человека: любовь, Родина, диво самой жизни. Тогда как шустрая подделка только развлекает, отвлекает от всамделишного по типу "уколоться — и забыться". Вместо духовного урока подбивает на прогул, растратный блуд; вместо любви по-настоящему подсовывает некий упрощенный пляжный вариант. А в результате такого пляжного подхода к жизни все и трещит по швам, страна больше ворует, проедает, а не строит. Лопаются отопительные трубы — и, как щенки, плодятся сотни тысяч беспризорников, родители которых дальше случки под дешевый шлягерный мотивчик не пошли.

Но если вспомнить музыку Антонова, то в ней, при всей присущей настоящему искусству легкости полета, — все неподдельно, все всерьез. "Маки" — чистая, неопошленная политической угодой память о войне, о павших за Родину. "Море" — та упоительная явь, ради которой хочется дышать взахлеб, бросаться в путь и вообще на свете жить. Кстати, очень слабый двухсерийный фильм лишь из-за этой песни, сочиненной для него, уж лет пятнадцать не сходит с телеэкрана — и воспринимается как самый длинный в мире клип на музыку Антонова. И если вслушаться в неповторимую антоновскую интонацию в "От печали до радости" — в ней весь пульс живого, без обмана, оптимизма. Что в трудную минуту благодаря вложенной туда подъемной силе духа композитора, как рука друга, помогает всплыть.