Газета Завтра 390 (21 2001)

И.Ш. Мне кажется, как раз в XXI веке шанс у России будет. Как появился у нее шанс, когда в Орде началось то, что летописи называли "замятыя". Тогда-то и началось "размирие с татары". Но к тому времени на Руси была ясно осознанная цель — освободиться от власти Орды. И уже намечен путь — объединение вокруг Москвы. Трагично будет, если такого осознания своих задач не произойдет теперь к тому времени, когда будут существовать объективные предпосылки их решения. Тут я вижу основную задачу будущего поколения русской интеллигенции, прежде всего, конечно, литературы.

В.Б. Век катастроф закончился, мы остались у своего разбитого корыта. Что делать дальше. Какой вы видите Россию в новом столетии?

И.Ш. Мне кажется, единственный шанс для России выжить — это стать национально сплоченным русским, православным государством. Только мощный русский ствол обеспечит существование другим нациям России. Альтернатива для них — судьба курдов в Турции или уйгуров в Китае. Как сказал еще в середине XIX века Токвиль: "Россия дошла до Тихого океана, не уничтожив ни одного народа". Но Россия, прежде всего, — русская страна, которая продолжает русскую историю. Нам необходимо обрести национальное единство, каждый из нас должен чувствовать себя частицей русского народа. Это единство не только поможет выжить, но и придаст смысл дальнейшему существованию. Люди поймут, ради чего идти на определенные жертвы. Без понимания и признания этого смысла людей ни за что не вовлечь в общее дело. Победа всегда определяется тем, кто из народов готов принести большие жертвы во имя своего будущего. И речь здесь идет не только о войнах. Любой человек, определив смысл жизни, идет ради него на самоограничение.

В.Б. А что бы из ХХ века вы, Игорь Ростиславович, хотели взять в будущую Россию? Что ценного было в нашем обществе ХХ века?

И.Ш. Да все, что было создано. Великую литературу и музыку. Систему образования, одну из лучших (или лучшую) в мире, эффективную систему медицинского обеспечения. Да и сильную армию. Все это нам необходимо сейчас не реформировать, а спасать. Это совсем другая психологическая установка.

В.Б. То есть России необходим здоровый консерватизм?

И.Ш. По существу, да. Например, вся история говорит о том, что страна выживает, если ее армия состоит из людей, которые защищают свои дома, свою семью, свое хозяйство. Наемники не спасут. Страна с армией наемников обречена на погибель. Так было в Древней Греции, так было в Риме. Так и мы выстояли и на поле Куликовом, на Бородинском поле, но та же армия была разбита под Аустерлицем. В год своей смерти Столыпин писал министру иностранных дел: "Война (…), если ее цели будут непонятны народу, станет фатальной для России… Россия выдержит и одержит победу только в народной войне". Это даже не русская черта, это черта каждого народа…

В.Б. И в Великой Отечественной войне перелом произошел, когда люди почувствовали, что решается судьба их всех, всего Отечества?

И.Ш. Конечно. Может быть, улучшилась система организации, возросло умение командиров. Но все-таки главное — желание народа отстоять страну. Думаю, и сейчас все решится в России от желания самого народа выстоять, от перелома в народе. Сумеем обрести национальное единство, почувствовать себя частицами цельного организма — значит, и вся Россия оживет. Не сумеем — так и рассеемся в развале западной цивилизации. Все зависит от каждого из нас.

[guestbook _new_gstb]

1

2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random(); z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled()?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 34 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

35

Напишите нам 5

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

Владимир Архангельский МУЗЫКА КАК ПОЛИТИКА

К выходу очередной полосы "Рок — русское сопротивление" назрела необходимость отреагировать на ряд изданий, в той или иной степени говорящих о музыке, в том числе и о журналах, главным образом политических.