Газета Завтра 391 (22 2001)

Нынешнее повышение мировых цен на энергоносители для покалеченной экономики России явилось чем-то вроде обезболивающего укола. Муки ее ослабли. Болезнь же не только сохраняется, но и прогрессирует. Причем так, что не исключен летальный исход.

Коммуникации, несущие тепло и воду в наши квартиры, догнивают. Станки на заводах от Москвы до самых до окраин доизнашиваются. Сельхозтехника добивается. А дешевых кредитов на обновление основных фондов как не было, так и нет.

Лечение нашей экономики немыслимо без остановки кровопускания. А для этого врач нужен не только добросердечный и толковый, но и храбрый. То есть нужна радеющая о стране, умная власть, которая не страшится кровососов. А какая у нас власть сейчас?

В весеннем послании Федеральному собранию президент Путин констатировал факт умерщвляющего Россию кровопускания: ежегодно из страны выкачивается 21 миллиард долларов. И прописал рецепт исцеления: надо создавать на российских просторах привлекательный для капитала климат. Но из чего такой климат складывается?

Волк не режет поблизости от своего логова. Так ему велит инстинкт самосохранения, Подобный инстинкт есть и у воров: унеси награбленное подальше от места ограбления. Допустим, что это утверждение вообще никак не относится к нашим сырьевым баронам — они могут наживать миллиарды долларов вполне легально. Согласимся с тем, что нынешние крупные предприниматели в России давно уже не напоминают советских теневиков, которые должны были скрывать все и вся. Но почему тогда в нашей экономике происходит обильное кровопускание?

На исходе прошлого года я делал интервью с членом президиума Госсовета РФ, тогдашним тюменским губернатором Леонидом Рокецким. И спросил его: есть ли резон в словах тех спецов, которые заявляют, что из 90 миллиардов долларов, получаемых за нефть и газ из Тюменского Севера, 45 — оседает за границей. Он ответил: многие пытаются разобраться — сколько денег от экспорта с нашего Севера не возвращается в Россию — и никто не может, я в том числе.

Рокецкий в 90-м из кресла руководителя северного города Сургута пересел в кресло председателя Тюменского облисполкома, после августа 91-го стал замом главы обладминистрации, с 93-го семь лет был губернатором области. И если ему, наиматерому управленцу, крайне заинтересованному в поступлении в тюменскую казну налогов с нефтегазовых компаний, не удалось выяснить объем их реальных доходов, то, стало быть, есть комплекс причин, заставляющих капитал закрывать кое-что непроницаемой для власти ширмой.

С чьих слов в путинское послание парламенту была вписана цифра утечки капитала за рубеж в 21 миллиард долларов — общественности прогрессивной неведомо. Но если эта цифра взята не с потока, если до того, как назвать ее президенту, какие-то компетентные службы всерьез пытались разглядеть — что есть что? — за экспортной ширмой, то они не могли не увидеть, например, следующего. Сотни тонн бензина, по документам, отправленные на российские бензоколонки по 8 рублей за литр на самом деле продаются в Европе, где литр стоит доллар. Далее: наш сырьевой экспорт — это тьма фирм-однодневок. Они возникают берут продукцию за деньги или в виде товарного кредита у производителей или оптовиков, вывозят ее за границу и затем исчезают навечно. Исчезают, разумеется, с согласия поставщиков и кредитов. А какой уважающий себя российский экспортер не имеет дочерних компаний в оффшорных зонах, куда российским же налоговикам нет хода?

Главным толчком к использованию нелегальных схем вывоза капитала за границу до сих пор был высокий налог на дивиденды: продекларируешь всю прибыль, поставишь компанию на грань разорения. Но и это не все. В России действует разрешительное правило экспорта капитала. Чтобы нечто купить, скажем, в Европе или Азии, надо заполнить соответствующие документы в ЦБ и получить там добро на вывоз денег. А это требует времени. И выгодные сделки нередко срываются. И дабы сохранить свободу рук при заключении сделок за рубежом, наши компании делают заначку через нелегальный вывоз денег. Будет у нас уведомительнео правило экспорта капитала — не будет стимулов уходить в тень и легче станет контролировать платежи налогов. Необходимо, разумеется, и так упростить всю систему экспорта, чтобы она сделалась абсолютно прозрачной для госинстанций.

Иначе у российского капитала по-прежнему останутся два лица: одно — на свету, другое — в тени.

Устранение стимулов к нелегальной деятельности и жесткий госконтроль над экспортом — необходимое условие для остановки кровопускания в нашей экономике. Но не единственное.

Мозги у жаждущих сжульничать всегда, как правило, работают лучше, чем в блюстителей государственной выгоды. Кто день и ночь думает, как обойти закон, тот рано или поздно додумается, как его обойти. Поэтом решать проблему бегства нынешнего российского капитала за границу невозможно без изменения природы самого этого капитала.