Газета Завтра 391 (22 2001)

И никогда не была готова к публичности, особенно в 15-16 лет, после выхода в свет двух моих первых фильмов "Алые паруса" и "Человек-амфибия". Ведь я оставалась все той же девчонкой. Мне хотелось жить, как обычно, как я жила до этого. Просто, весело, легко. Но стоило мне появиться на улице, зайти в магазин, спуститься в метро, как меня почти мгновенно узнавали.

Это было настоящее бремя славы.

— И когда вы осознали себя как актрису? Когда состоялось ваше "обручение" с профессией?

— Это произошло чуть позже, на съемках "Гамлета". Меня, восемнадцатилетнюю, совсем еще непрофессиональную актрису, пригласил на роль Офелии Григорий Козинцев.

Именно там я впервые познакомилась с великим Смоктуновским. Я увидела, с каким огромным напряжением он работал, как создавал образ, и была потрясена этой мощью. Этим талантом. Именно там ко мне пришло понимание, что артист — это не просто эффектная профессия, но и огромный труд, призвание, талант, над которым надо работать всю жизнь…

Офелия стала для меня действительно этапной ролью. Играя в "Гамлете", я впервые поняла, что хочу стать актрисой. Все здесь сошлось воедино: Козинцев, Смоктуновский, Шекспир, атмосфера, подход к материалу — все соединилось в профессию, которую я вдруг увидела не как престижное ремесло, но как великое таинство.

Было и еще нечто. Мне всего девятнадцать. А за спиной уже роль, после которой, как говорят в артистической среде, можно смело умирать.

Это очень трудно. Ведь надо жить, надо работать, и работой каждый день себе и всем доказывать, что "чудо" было не просто случайным стечением обстоятельств, что ты можешь быть актрисой.

И здесь Сергей Бондарчук предложил мне роль Лизы Болконской в киноэпопее "Война и мир". По замыслу Бондарчука, "маленькая княгиня" Лиза становилась трагической фигурой действа. С одной стороны, недалекая, неумная, ограниченная женщина. С другой — прелестная, хорошенькая, уютная. Работая над этой ролью, я поняла, что можно, не играя трагедии, создать образ трагического звучания.

С этих ролей началось мое творческое становление.

— С 1968 года Анастасия Вертинская — актриса ведущих московских театров: театра имени Пушкина, имени Евг.Вахтангова, "Современника", позднее вы играли в театре драмы и комедии на Таганке, МХАТе (1980-1989 гг.).

Среди ваших работ в театре — Нина Заречная ("Чайка" А.П.Чехова), Елена Андреевна ("Дядя Ваня" А.П.Чехова), Лиза ("Живой труп" Л.Н.Толстого), Эльмира ("Тартюф" Мольера), Дотти ("Прекрасное воскресенье для пикника" Т.Уильямса), ведущие роли в спектаклях "Покой нам только снится", "12-я ночь", "Валентин и Валентина". В уникальном театральном эксперименте Анатолия Эфроса — постановке "Бури" У.Шекспира, Анастасия Вертинская сыграла сразу две роли — Просперо и Ариэля. Одновременно с работой в театре вы много снимались. За "Войной и миром" была "Анна Каренина", "Влюбленные" (1969), "Не горюй!" "Случай с Полыниным", "Преждевременный человек", "Человек на своем месте”. Вы снялась в фильме по сказке Шварца "Тень". В 1978 году Михаил Козаков снял телевизионный фильм "Безымянная звезда", где ваша роль Моны буквально обожгла зрителей.

Вы сыграли в десятках фильмов и спектаклей, снимались у самых известных кинорежиссеров, играли у выдающихся театральных режиссеров. Но какой период творчества вы сами считаете главным?

— Какого-то одного периода не было. Кино и театр — это два очень разных мира.

И мне одинаково дороги и моя работа в театре, и моя работа в кино.