Газета Завтра 40 (1192 2016)

Прежде всего, это, конечно, ситуация в реальном секторе экономики, где КНР уже давно, примерно в период 2007-2008 года стала бесспорным "номером один", "мастерской мира XXI века". Общепринятый сегодня для оценки процессов производства-потребления показатель ВВП не разделяет реальный и виртуальный потоки данных процессов, что было "социальным заказом" "империи доллара", начиная с 1971 года, когда США отказались от "золотого эквивалента" своей валюты, сделав долговые расписки Федерального резерва "безразмерными". Такой шаг, конечно, способствовал многолетнему американскому "процветанию в долг" и многократному раздуванию "пузыря" финансовых деривативов, но он же, в конце концов, привёл к тому, что в ВВП США по итогам 2015 года доля реального сектора экономики, то есть "нефинансовых" товаров и услуг, составила всего около 18%, или около 3 трлн. долл., что почти на 10% меньше, чем в "предкризисном" 2007 году. Для Китая аналогичный показатель составляет 65%, что эквивалентно (по паритету покупательной способности) примерно 11,6 трлн. долл. — чуть ли не вчетверо выше американского показателя, втрое превышает объём реального сектора экономики ЕС (с Великобританией) и почти в пять раз — показатели Японии.

В общем, с экономической "базой" всё понятно, и понятно, что финансовая "надстройка" рано или поздно должна переместиться с одного фундамента на другой, поэтому все "трепыхания" США относительно "трансатлантической" и "транстихоокеанской" зон торгового партнёрства, мягко говоря, несколько запоздали. Добавьте к этому тот факт, что больше половины мирового золотого запаса находится в странах БРИКС и в Швейцарии, куда, по таможенным данным, в первой половине 2016 года ввезли рекордные 1357 тонн металлического золота общей стоимостью около 40 млрд. долл. в текущих ценах "золотого картеля" (пока ещё заниженных примерно в 6 раз относительно сделок с реальным металлом) — и "картина маслом" станет абсолютно понятной.

Да, в Китае значительная часть реального сектора находится в собственности, под управлением и контролем западных ТНК. Да, корпоративные долги собственно китайских компаний стремительно растут и составили уже 6,4 трлн. долл. Да, в международных финансовых транзакциях на долю юаня приходится всего лишь около 3%, в то время как доллар занимает 78%.

Но всего три года назад эта доля составляла лишь 0,84%, то есть за три года выросла почти в четыре раза, крах "фондового пузыря" на китайском рынке будет болезненным для КНР, но смертельным для "коллективного Запада", а "вытащить" свои активы, то есть производственные мощности и торгово-финансовые потоки, из кармана у Пекина западные ТНК смогут только в результате капитуляции китайских властей после победы США и их союзников в полномасштабной войне, что сегодня невозможно "по определению".

Всё это — фундаментальные объективные факторы, играющие против "империи доллара" и "однополярного мира" Pax Americana. Но для исхода любого конфликта изменения субъектности не менее, а даже более важны, чем изменения объектности. Так на ринге неумелый "тяж" может быть нокаутирован более лёгким и техничным противником.

Изменения в МВФ важны именно с точки зрения субъектности. Потому что следом за включением юаня в корзину SDR должно последовать изменение китайской квоты голосов в Исполнительном совете МВФ (с 2011 года — 6,394%). Разумеется, в сторону увеличения. И если сейчас странам БРИКС до "блокирующего пакета" в 15% не хватает всего 0,3%, то эта ситуация должна измениться в самое ближайшее время. И она, несомненно, изменится.

"Не прячьте ваши денежки..."

"Не прячьте ваши денежки..."

Алексей Орлов

Вдова погибшего при терактах 11 сентября 2001 года военного подала в суд в Вашингтоне иск против государства Саудовская Аравия. Ранее конгресс и сенат США преодолели вето президента Обамы на закон, разрешающий подавать такие иски. Чем это грозит системе международного права в будущем, и почему мировое сообщество столь негативно отнеслось к идее использования американского "правосудия" таким экзотическим способом?

Основной опасностью, возникающей в случае создания такой правоприменительной практики, является опасность того, что таким решением законодательная и судебная власти Соединённых Штатов вторгаются в очень деликатную и чувствительную сферу так называемого "государственного иммунитета", который определяет суверенное право любого государства не подчиняться решениям и воле органов власти других государств.