Газета Завтра 402 (33 2001)

В общем, полпред Кириенко регулярно получал "удмуртскую социологию", регулярно ставившую Ходырева на пятое место путем отнятия у него единицы в рейтинге — реально 17, а в рейтинге — 7. Окружение полпреда, которое он набирает, как сам говорит, по объявлениям о приеме на работу, оказалось настолько раболепно, что результаты опросов, регулярно проводившихся ФАПСИ, полпред впервые увидал, приехав из Москвы уже накануне второго тура.

Однако спустя месяц официально начавшейся кампании: стало ясно — традиционная тактика работы с избирателем, проводившаяся штабом Ходырева, может оказаться недостаточной. Слишком быстро набирал голоса Булавинов, да и Скляров, учитывая имевшийся у него административный ресурс, имел очень хорошие шансы на второй тур (как оно впоследствии и вышло). И было принято решение перевести "мочилово" Климентьева командой полпреда из пробуксовывающей фазы в активную. Характер "наездов" резко изменился, беззубые "феи за Андрея" сменились хорошо поставленными роликами и целыми фильмами по центральному телевидению. Сработал и эффект, применявшийся еще Березовским — Доренко против Лужкова: многократное повторение оскорбительной информации дает подсознательный эффект неприятия. В самом деле, если ты такой крутой, почему же позволяешь из дня в день поливать тебя дерьмом совершенно безнаказанно? На нижегородцев же оскорбительная информация в адрес Климентьева смотрела буквально с каждого угла, из каждой подворотни. И что приятно — эта колоссальная работа была сделана руками и на средства противника! Ходырев был абсолютно ни при чем и даже публично осуждал всю эту грязь. Все это делал Гельман, похоже, немало удивленный собственной эффективностью.

В результате к первому туру выборов протестный электорат Климентьева, составлявший к началу кампании 25%, уменьшился до 10. Куда делись остальные 15%? Полпреда Кириенко "удмуртская социология" убеждала в том, что эти избиратели разом метнулись голосовать против всех или сделались неопределившимися. Однако итоги первого тура показывают, что результат Д.Савельева вырос с 5% до 12%, а у Ходырева вместо 17% образовалось 24%. То есть протестный электорат Климентьева разбежался ровно пополам — половина к Савельеву, половина к Ходыреву.

Савельева это не выводило никуда, хотя по своему личному потенциалу это явно растущий политик и мы о нем еще услышим. Ходырев же оказался абсолютным лидером, имея преимущество не менее 10%. И если бы не существовало риска прямых подтасовок на избирательных участках, можно было просто сворачивать не только спецаспект, но и всю кампанию — за 2 недели настроения избирателей, как правило, резко не меняются.

Однако к началу второго тура уже было известно о дополнительно допечатанных 10% бюллетеней, вброс которых был лишь делом техники. Конечно, 10% — многовато для центральной России, не Дагестан все-таки, но со стороны полпреда игра шла ва-банк, и такое решение представлялось с его стороны вполне логичным. Ко второму туру противник, наконец, догадался, что находится на войне и стал действовать гораздо жестче. Появились прецеденты прямого насилия, возросла нервозность, повысилась бдительность. Если перед первым туром ехавший поддерживать губернатора Склярова министр культуры М.Швыдкой мог премило побеседовать с преприятным попутчиком по двухместному купе, нимало не заботясь, кто с ним едет, и выболтать помощнику Г.Ходырева все, что тот хотел для себя уточнить в позиции федерального Центра, то ко второму туру ситуация стала менее расслабленной.

К тому же пришла информация о размещенном в Казани заказе на малоформатную печатную продукцию, которой могли быть и листовки, а могли и дополнительные бюллетени. Причем, судя по тому, что груз "Газелью" весьма запутанным путем, да еще с путевкой из Йошкар-Олы, прибыл в Нижний за двое суток до выборов, вероятность второго варианта была гораздо выше. Единственным средством противодействия могло стать лишь такое колоссальное преимущество, которое делало бы вброс бюллетеней просто нереальным.

Для мобилизации всего протестного электората очень выгодным оказалось участие в совместной пресс-конференции по итогам первого тура трех оппозиционных губернатору кандидатов: Ходырева, Савельева и Булавинова. Булавинов, получивший от центра некоторые маловразумительные, но обнадеживающие гарантии, если быть честным, оказался грубо "кинут": его место просто взял и занял Скляров. И данные объективных соцопросов, и разрыв менее одного процента — все говорило в пользу использования действующей властью своего пресловутого "ресурса". И хотя потом Булавинов призвал голосовать против всех, а потом, под давлением администрации, вообще высказался в пользу Склярова, дело было сделано — Ходырев начал собирать всех, кто был по каким-либо причинам недоволен действующей властью: и либералов, и "яблочников", и неопределившихся в векторе своего протеста.