Газета Завтра 402 (33 2001)

Конечно, все это я узнал потом. А тогда, ознакомившись со сценарием "Джентльменов", пригласил к себе авторов будущего фильма. Замысел кинокартины мне понравился уже тем, что он затрагивал тему, на которую, мягко говоря, у нас было наложено негласное табу. Его никто специально не провозглашал и официальных указаний, конечно, не было. Но наши перестраховщики в то время любое нестандартное начинание прихлопывали безапелляционным "нельзя". Философия была простой — как зэковские страсти выносить на широкий экран? Однако в то время в нашем ведомстве утверждался новый взгляд на эту проблему — с использованием методов психологического воздействия на осужденного, эффективной помощи ему при социальной реабилитации. Идея фильма "Джентльмены удачи" как раз и была направлена на решение этой проблемы. Здесь было четко подмечено, что воспитывать и даже перевоспитывать преступников можно не только за решеткой и колючей проволокой. Важно, чтобы человек прислушивался и приглядывался к нормальным формам обращения, ощущал к себе доброе внимание. Это я сразу уловил. Однако и заметил, что со сценарием надо еще поработать. Все-таки написан он был лишь при поверхностной осведомленности о содержании заключенных и работе наших учреждений.

С исправленным и доработанным сценарием ознакомился Н.Щелоков. Поразмыслил и вызвал меня. "Вот что,— говорит,— заварил ты с "Мосфильмом" кашу, давай сам и расхлебывай". Так я стал консультантом "Джентльменов удачи".

Первым делом, как мне представлялось, режиссеру необходимы знания той специфической среды, которую он собирался снимать. Поэтому я посоветовал Серому: "Вы лучше сделаете фильм, если сами похлебаете баланды в зоне и переночуете там недельку-другую. Вот вам командировка от нашего управления, поезжайте в колонию".

Несчастный Александр Иванович поблагодарил и укатил в зону под Горький. То, что Серому жизнь в местах не столь отдаленных весьма хорошо знакома, я узнал уже после сдруживших нас съемок. А тогда он, ранимый человек, очень близко к сердцу принимал все свои неудачи в кинематографе. Боялся и тут навлечь на себя неприятность — хотя бы тем, как ему виделось, что пренебрег советом консультанта фильма. Приехав в колонию, Серый отметил в командировочном удостоверении прибытие, две недели жил в гостинице, отираясь рядом с зоной, потом отметил убытие...

Ключом ко всему фильму была деятельность заведующего детским садом Трошкина (Евгения Леонова) среди своих "подшефных" беглецов из зоны, что и стало основой задумки Серого, удачно угаданной в сценарии Викой Токаревой. Это через Трошкина идет доброе начало к его подопечным. Оно везде, в любом эпизоде: "Он кто? Инженер рядовой, и все... А ты? Ты вор! Джентльмен удачи. Украл, выпил, в тюрьму... Конечно, он тебе завидует!" Так постепенно и разрушаются прежние пещерные представления о человеческом бытии.

Режиссер фильма, хоть оттрубил срок и был хорошо знаком с уголовным сленгом, этим "достоянием" свою картину обогащать не стремился. А, наоборот, с моей помощью выстриг из сценария грубые жаргонные словечки и внес в текст выражения, впоследствии ставшие крылатыми: "Ты плохой человек — редиска", "Кто ж его сажать будет? Он же памятник!", "Больше сдадим — меньше дадут"...

Трагедия, сквозящая через юмор, заполняет весь фильм и заменяет назидательность и дидактичность. Зритель через того же Хмыря и Косого чувствует всю комичность преступной романтики, насквозь пропитанной той же трагедией: "Ну что вы за люди такие! Как вам не стыдно! Вам по сорок лет, большая половина жизни уже прожита. Что у вас позади? Что у вас в настоящем? Что у вас впереди? Мрак, грязь, страх! И ничего человеческого. Одумайтесь, пока не поздно. Вот вам мой совет!". Немало, кстати, одумалось в то время, посмотрев фильм,— значительно уменьшился процент жаждущих романтики за решеткой. Не болтаться же в тюремном дерьме, как герои "Джентльменов" в цистерне с цементным раствором (правда, артисты плескались в подкрашенной жиже из манной крупы, но так то — артисты). В деле профилактики преступлений фильм, конечно, сыграл свою роль. Но до этого момента ему еще предстояло дойти. "Джентльмены" должны были пройти высочайшую цензуру.

Генсек Брежнев смотрел этот фильм у себя на даче и внимал комментариям своего зятя — в то время замначальника по пропаганде политуправления внутренних войск полковника Ю.Чурбанова. Леонида Ильича киноновинка заинтересовала, как и пояснения о современном направлении работы органов МВД в колониях. Так что после просмотра "Джентльменов" следующим "эшелоном" — политбюро — "мнение" о тиражировании фильма было уже готово. О чем мне Чурбанов шепнул на другой же день. Требовалось лишь соблюсти формальность, и лента в 24-х копиях отправилась собирать рецензии по областям, краям и республикам. 23 местных советских и партийных рецензента отозвались о ней положительно. И только "Комсомольская правда" иронически кольнула фильм заметкой "Кино это или комедия?". Ну, не поняли, бывает... О дальнейшем успехе "Джентльменов удачи" знают все.