Газета Завтра 413 (44 2001)

Если подсчитать километры, наверняка окажется, что Юрий Григорович за год совершает несколько кругосветных путешествий. Так велика его востребованность в балетном мире. Он ставит балеты, он возглавляет конкурсы, фестивали. Существует даже фестиваль "Фуэте Артека" имени Григоровича, где он — председатель жюри и ведет также мастер-классы. Летит он то в Турцию, то в Австрию, то в Чехию, в Южную Корею и Японию… И, конечно же, в разные города России. В нынешнем году великий хореограф порадовал москвичей. В феврале выпустил в свет новую редакцию "Лебединого озера" в Большом театре. В июне провел Международный конкурс артистов балета и балетмейстеров, который снова вернулся на сцену Большого театра. А сейчас состоялась премьера его "Ивана Грозного" на музыку Сергея Прокофьева в Государственном Кремлевском дворце. С труппой театра "Кремлевский балет" Григорович работает не первый раз. Уже два года с неизбывным успехом танцуют артисты этого театра его "Ромео и Джульетту". Как видим, оба спектакля — на музыку Прокофьева. Юрий Николаевич так объяснил нам свой выбор:

— Прокофьев — один из самых моих любимых композиторов. Его музыка сопровождает меня всю творческую жизнь. Совсем юным я танцевал в его балете "Ромео и Джульетта". Первая моя большая балетмейстерская работа — его балет "Каменный цветок", там я тоже и сам танцевал. Позже мои постановки — "Иван Грозный" и "Ромео".

Музыку к фильму "Иван Грозный" я знал давно. Меня с первого раза, помимо могучего драматизма, поразила ее удивительная пластичность. Я мысленно постоянно возвращался к этой музыке. Конкретная же работа над балетом началась в начале 70-х. Тогда композитор Михаил Чулаки, великолепный знаток балетного театра, создал композицию из киномузыки, развив ее тематический материал и включив в нее некоторые другие прокофьевские сочинения, близкие по характеру и времени создания.

А сейчас у меня был особый интерес. Хотелось осознать, как зазвучит тема царя Иоанна Васильевича вблизи его исторической резиденции, под колокольней Ивана Великого. Я не стремлюсь актуализировать коллизии того периода, давать оценки историческим явлениям — балет вообще не для того существует. Я просто ищу в потоке времени свою художественную истину.

Для меня в данном случае важна именно музыка Прокофьева. Очень метко о ней сказал режиссер фильма "Иван Грозный" Сергей Эйзенштейн. Музыка здесь "нигде не становится иллюстрацией, но всюду, сверкая торжествующей образностью, она поразительно раскрывает внутренний ход явлений, их динамическую структуру, в которой воплощаются эмоции и смысл событий".

Желания Юрия Николаевича Григоровича осуществились. Звучат в его спектакле — великолепно звучат — колокола, страстные колокола. То радостные, то скорбящие, то набатные, призывающие Русь собрать воедино, отринуть врагов внешних и внутренних и восстать во славе. Колокола зримые, декорационные, и колокола пластические. Картины двухактного балета соединяет ансамбль шестерых звонарей. Талантливо придуманная балетмейстером сквозная "скрепа" всего действия. Звонари созывают народ, славят царя, предупреждают об опасности, скорбят, негодуют, радуются победам. В их руках — нити от колоколов. А в центре — царь Иоанн Васильевич, названный русским народом Грозным. Не ужасным — terrible, как переводят на английский. А как перевести? Не знаю. Но помню, как прекрасный наш писатель Владимир Крупин сказал однажды на литературном вечере: "Да что мы все оглядываемся? Да ведь в английском языке букв-то даже меньше, чем в русском!" Шутка, конечно, хотя и правда фактически.

Творение Григоровича — подлинный шедевр. Шедевр потому, что Мастер безбрежно талантлив, а талант его одухотворен приверженностью великим традициям великой русской школы. Это те традиции, что ведут в вечность. "Иван Грозный", поставленный впервые Григоровичем в 1975 году в Большом театре, сегодня выглядит как нельзя более современным. Власть и совесть, народ и государство, местничество и государственность, верность долгу и предательство — много наболевших, злободневных для нас проблем включает в себя этот балет, так провиденциально сотворенный Григоровичем. Дух захватывает, когда смотришь его "Ивана Грозного". Это — о нас, о нынешних распрях. Нелегкие времена, но балет вдохновляет: схватил-таки в финале царь Иван IV все нити государственные в свои руки, зримые нити от колоколов, все соединил и взлетел ввысь, к тем далям, которые осеняли его все действие Божественными фресками. Теми, что чудесно воссозданы великим художником Симоном Вирсаладзе.

Как удивительно это найдено: из легких тюлей созданы нефы-башни, чьим движением незаметно, быстро преобразуется сценическое пространство, превращаясь то в государевы палаты, то в опочивальню царицы, то закрываясь — освобождая поле битвы с иноземцами… Восстанавливали декорации, костюмы люди, работавшие прежде с Вирсаладзе во главе с консультантами Михаилом Курилко-Рюминым и Андреем Пиотровским.