Газета Завтра 414 (45 2001)

Мангышлак у лазурного Каспия. На кромке пустыни и моря встала атомная станция "на быстрых нейтронах". Рядом с ней — опреснитель морской воды, похожий на огромного рыцаря, закованного в сияющие доспехи. Под латами стального великана вскипает морской рассол, опадает из раскаленных туч пресным дождем. Животворная река по трубам бежит вверх на скалы, и на ее берегах, там, где раньше пыльный верблюд жевал сухую колючку, как чудо, возникшее из мертвой пустыни, сверкают белоснежные башни, переливаются кристаллы домов, цветут, благоухают сады. Атомный "город солнца" Шевченко сотворен футурологами советской страны. Повторяя стихи Маяковского про "Город-Сад", подношу к каменной, выбитой динамитом лунке саженец дерева, погружаю корень в мягкую, привезенную за тысячу километров землю, подключаю к деревцу металлическую трубу с блестящей струйкой воды. Где-то и теперь в пустыне цветет посаженная мною черешня.

Секретный город под Томском. Фабрика по обогащению урана. В огромном зале крохотные центрифуги, жужжащие, как веретена. Разделяют изотопы урана. Драгоценные, сверхточные механизмы, плод инженерного гения. В стерильных безлюдных залах, пронизанных лучистой энергией, где невозможна жизнь кровяных телец, движутся ленты конвейеров, медленно качаются щупальца механических рук. Сквозь прозрачную защитную толщу вижу, как осторожная рука стального скелета извлекает из матрицы серебристое полушарие плутониевой бомбы. Несет мимо моих глаз с тусклым металлическим блеском. Сближение двух таких полушарий обеспечит взрыв, от которого, как тростинки, поникнут небоскребы Манхэттена. В этих залах создаются запасы энергии, которыми можно согреть ледяную Луну, перебросить на нее воздух и почву, засадить лесами, наполнить Мертвое море чистейшей, как в Байкале, водой, построить столицу оживленного спутника — Луноград.

На Семипалатинском полигоне двигаюсь вдоль хребта, где каждая гора взорвана и расколота, как горшок, с ломкой, превращенной в щебень вершиной. Еще одна гора заминирована ядерной бомбой. В штольню, от подножия, в центр скалы проложен туннель. От заряда наружу изливается черный кабель с тысячью проводов, по которым датчики, перед тем как сгореть и расплавиться, передадут бесценную информацию, — "портрет взрыва". Обратный отсчет времени: "Три... Два... Один..." И словно колыхнулась земля. По ногам ударило железной рельсой. Взрывная волна побежала вокруг земли. Вершина горы поднялась, словно кто-то огромный изнутри бился об нее головой. Осела, оставив над пиком облако грязной пыли. С полковником, искателем приключений, лезу в старую, полуобвалившуюся штольню, где десяток лет назад случился ядерный взрыв. Камни опадают на спину, луч фонаря утыкается в рваную сталь. В круглой сердцевине горы, оплавленной ядерным взрывом, сверкают драгоценные стекла, свисают стеклянные слюни, — "волосы ведьмы", как их называют атомщики. Я ощупываю пальцами лоно, где полыхнуло подземное солнце. На ладони — красные и зеленые бусинки.

Полк стратегической авиации готовится к взлету. Под покровом ночи пройдет над Беларусью, Польшей. Теряя машины, прорвет ПВО Германии. Нанесет ядерный удар по штабам и танковым группировкам НАТО, по балтийским портам, по железнодорожным узлам и заводам, покрывая Европу, ее готические соборы, барочные дворцы и музеи пеплом ядовитых пожарищ. Смотрю, как в липком свете прожектора в бомбовый отсек самолета подвешивают бомбу, похожую на тучного, сонного поросенка. Заводская маркировка, красные и черные литеры. Летчики прячут в кожанки запечатанные конверты с секретными указаниями целей. Садятся в кабины. Полк всей своей ревущей громадой, скользя в аметистовых прожекторах лучистыми плоскостями, выбрасывая красные метлы огня, уходит в небо. Молкнет гул последней машины. Мерцает звездное небо. И мысль: "Господи, неужели в последний раз вижу эти звезды, мну в руках листочек осенней полыни, и сейчас на горизонтах начнут разгораться красные шары взрывов, и меня, и мой дом, моих близких зальет белой слепящей плазмой..."