Газета Завтра 42 (1246 2017)

Александр ЛЕБЕДЕВ.К их услугам лучшие западные юристы. За большие деньги они обеспечивают им политическое убежище. Это огромная система на Западе, в ней работают сотни тысяч человек. Другое дело, что мне не удалось обнаружить политиков-бенефициаров в этой системе. Макрон, например, работал в банке Ротшильдов, его внезапное появление на политическом олимпе вызывает подозрение, однако доказательств никаких нет. Я лично беседовал со всеми премьер-министрами, включая премьер-министра Соединённого Королевства Терезу Мей. Все они просто не знают о том, что каждый год с разных периферий разворовывается триллион долларов. В каждой стране Латинской Америки, Африки, в России, в Китае все эти деньги мигрируют в одну и ту же тихую и спокойную гавань, образованную из нескольких десятков офшорных юрисдикций, крупных банков и фондов. Безусловно, когда мы говорим о десятках триллионов долларов, понимаем, что без влиятельных политиков дело не обходится. В офшорных юрисдикциях за последние 15-20 лет накоплено около 50 триллионов долларов. Это почти мировой ВВП за год.

Почему в последнее время я перестал критиковать Кремль? Потому что, изучив западную политическую модель, я понял: она окончательно пала жертвой этих грязных денег. Западный политический класс и судебная система деградировали, катастрофически ухудшилась система выборов, система масс-медиа стала практически целиком коррумпированной.

Я доктор экономических наук, человек, у которого был бизнес в Германии, есть бизнес в Англии, в Штатах, во Франции, в Китае, в России. За годы работы в самых разных странах мира я понял, что наша политическая система, в отличие от Запада, не лицемерна. Да, у нас плохая судебная система. Я, например, проиграл 28 государственных судов, так как наш суд не является объективным. Но, глядя на Запад, их нравы, я прихожу к выводу, что у меня нет моральной платформы для критики Кремля.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Между тем западная офшорная система имеет свои представительства и в России. Например, я слышал, что даже наш родной ЦБ на самом деле аффилирован в большей мере с международными финансовыми организациями, чем с нашим правительством и президентом.