Газета Завтра 428 (5 2002)

"; y+=" 32 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

33

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

Андрей Венгеров БЕСПРИЗОРНЫЕ

По мановению путинской руки воскресло ГАИ, и в один день исчезли беспризорники с московских улиц. Детей срочно распихали по "спецучреждениям". В одном из таких заведений побывал наш корреспондент.

Семилетний беспризорник-бродяжка обладает опытом жизни тридцатилетнего человека с "нормальным" детством.

Под милыми детскими мордашками профессиональных оторванцев очень часто скрываются дерзкие, яростные, умные натуры. В Домах ребенка, интернатах, детских домах и приютах даже сейчас — в бум беспризорщины, хватило бы места для всех нуждающихся детей, но не все из них выдерживают порядок и дисциплину. Примерно каждый десятый — бунтарь, и он обязательно ударяется в бега. Это определенный психический тип, можно сказать, свободолюбивый. Такой и из семьи бегает, бегал и будет бегать.

Так, примерно, предуведомлял встречу с детьми, содержащимися в Свибловском приемнике-распределителе, его директор Валерий Дмитриевич Ногаев, бывший учитель физкультуры с зычным, как у войскового старшины, голосом и суровыми манерами. Кажется, физруки все такие.

Мы входили на территорию приемника в ворота с двумя охранниками. Бетонный забор вокруг и в центре — двухэтажное здание с решетками на всех окнах. Детские лица маячат за стеклами. Это контора бывшего автохозяйства, наскоро переоборудованная под "пересылку" еще до того, как спохватился Путин.

Внутри — сквозные коридоры, по обеим сторонам множество дверей.

Заходим в библиотеку. Меня оставляют одного, как просил, и "на допрос" приводят мальчика лет десяти. У него здесь кличка "Цыган". И впрямь, в смуглом лице вроде бы просматривается табор. На нем драная кожаная куртка и разбитые кроссовки.

Моих педагогических способностей не хватает, чтобы как следует разговорить его. Сколько разных мастеров интервью пытались его расколоть! Поведенческий опыт у него огромный. Все, что узнал: жил под Тулой в поселке Донской. Ну да, там много цыган. Но дальнейшая биография теряет соответствие с обликом. Мать — уборщица. Какая же цыганка пойдет в уборщицы? Отчим — шофер на грузовике.

— Он меня выгнал из дома.

— А хотел бы ты, Дима, жить в какой-нибудь другой семье?

— Нет. На все время, насовсем не пошел бы. А так — отоспаться, на компьютере поиграть согласился бы.

— А в детдом?

— Я в детдоме уже два раза был. Мне там тоже не нравится.

— Неужели на улице лучше?

— Зимой — плохо. А летом — хорошо.

Мне не сразу удалось узнать, как он питается на улице, где ночует. Но зато я стал обладателем информации о том, что одному его знакомому мальчику на Курском вокзале мобильник подарили. И они звонили наугад, потому что некому было звонить. Потом у мобильника аккумулятор сел и они его выбросили.

— А как ты, Дима, в Москву добрался?

— На электричке.

— А контролеры как же?

— За меня одна тетя заплатила.

— Ну, приехал в Москву, и...

— Сел с банкой в переходе — через час полная. Главное — бумажные деньги в карман прятать. Менты бумажки сразу забирают.

Из беседы с В. Д. Ногаевым: "Многие из них устраиваются на улице вполне, если можно так сказать, прилично. Вот я, видите, "Приму" курю, а у них в карманах на приемке и "Кэмел" попадается.

В библиотеку ко мне приводили еще одного мальчика и девочку. В сравнении с немногословным "Цыганом", эти вообще отмалчивались. Потом со слов Валерия Дмитриевича я узнал, что мальчик промышлял карманными кражами у пьяных, а девочка, стриженная под ноль, ходила по рукам на Курском вокзале. Может быть, она принимала меня за одного из "клиентов"?

Отчего они были скрытны со мной? Скорее всего, оттого, что я намеренно не допускал в поведении даже намека на жалость и сострадание, боясь ответного движения души маленького взрослого. Невольно поманить боялся, приручить — ведь потом надо было бы отвечать за них. А таких сил я в себе не чувствовал. Душило меня что-то, сжимало грудь, мучило до слез, и все!

Блаженны создатели семейных детских домов! Это люди необыкновенно большого сердца и великих поступков. У них на любовь — талант.

Из беседы с В. Ногаевым: "Среди них попадаются очень талантливые. Поют, на гитаре играют будь здоров. Хотите послушать? Я записал. Качество никуда. Через дверь был микрофон, спугнуть боялся”.

Далее я расслышал на магнитофоне такой напев: "Мы с Коляном, конечно, не местные, издалека мы, из Костромы. Едем зайцами, где интереснее, где есть море и нету зимы".

И далее припев: "Забили на бураны, забили на пургу! Хотим сшибать бананы, хотим жевать хурму!".

Следующий куплет такой: "Мы сбежали вчера из приемника, лучше сразу в тюрьму, чем в детдом. Дайте рублик мальцам-уголовникам, а не то все равно украдем".

Там и дальше что-то еще пели, но очень неразборчиво.

Экскурсия по двухэтажному особняку дала представление об устройстве приемника-распределителя.