Газета Завтра 451 (29 2002)

Мотовилов интересен и сам по себе — как личность, как художник. Однако творчество мастера — это еще и ключ к целому направление в жизни русского искусства ХХ века. Эстетика и стиль эпохи Сталина до сей поры остаются неисследованными и неосмысленными. Не будучи придворным скульптором, далекий от всякого официоза, Мотовилов, тем не менее, на наш взгляд, воплотил в своем творчестве архетипические черты целого периода. "Сталинский проект" был многомерен и, помимо создания мощной индустрии, энергетики и ядерного щита, включал в себя план формирования Большого стиля Советской империи. Здесь Мотовилов играл далеко не последнюю роль, ибо его творения далеки от стилизации и не являются ответом на определенный социальный или государственный заказ. В них — дыхание живой классической традиции, неистребимой как пропорции человеческой фигуры.

Ныне, в дни 110-летия со дня рождения Георгия Мотовилова, мы вспоминаем классика монументального жанра, посвящаем эту страницу нашей газеты судьбе и творчеству блистательного русского скульптора.

Отдел культуры "Завтра"

Скульптор Мотовилов родом из старинного дворянского семейства симбирских помещиков Мотовиловых, известных со времен Дмитрия Донского и отличавшихся сильной религиозностью. Известный духовный писатель С.А.Нилус в предисловии к книге "Беседа преподобного Серафима Саровского с Н.А.Мотовиловым о цели христианской жизни" так писал о двоюродном прапрадеде художника Николае Александровиче Мотовилове: "Всякий, кто интересовался житием отца Серафима, должен знать это имя, которое так тесно связано с именем батюшки и устроенной им Дивеевской Обители. Не понятым жил этот человек, не оцененным и умер. Но был он при жизни "служкой Серафимовым", как он сам любил себя называть, таким и после смерти остался".

Сам скульптор, как и его отец, бывший главный хирург Екатерининской больницы, имеет высшее медицинское образование и прошел Первую мировую войну в качестве военного врача.

Может быть, именно религиозный опыт, накопленный в течение веков предками художника, помноженный на личный опыт сострадания к физической боли, полученный им на войне, и наполнил такой всепроникающей любовью его произведения?

До революции Мотовилов не получил законченного художественного образования в высших учебных заведениях, но подобно художникам эпохи Возрождения, приобрел профессиональное мастерство, работая непосредственно в скульптурных студиях классиков русского искусства начала нашего столетия, таких как С. Волнухин (последний является автором знаменитого памятника первопечатнику Ивану Федорову). К этому времени относится его портрет отца. Глядя на это мощное произведение, достойное занять почетное место в коллекции любого музея мирового уровня трудно поверить в то, что оно создано руками юноши в неполные восемнадцать лет.

Эта необычная школа, дополненная обучением во ВХУТЕМАСе в мастерской великого С. Коненкова, позволила молодому скульптору буквально с самых первых шагов в искусстве оказаться на самом острие художественных поисков XX века.

Мотовилов был блестящим знатоком литературы. Он мог часами читать наизусть стихи Пушкина, Байрона и даже прозу: Толстого и Чехова. С русской литературой он был связан не только духовно, но и родственно: его двоюродным братом был известный писатель Виктор Некрасов, а мать Анны Ахматовой приходилась троюродной сестрой его отцу. По своей высокой образованности и по нравственным принципам Мотовилов был в воспоминаниях современников одним из последних носителей русской культуры XIX века. Недаром самыми близкими его друзьями были живописцы П.Д. Корин и А.В. Куприн. Он считал, что основой искусства может быть только богатый внутренний мир художника.