Газета Завтра 452 (30 2002)

В художественной практике сложились три типа взаимоотношений с властью - апология, противостояние и игнорирование (так называемое "искусство для искусства"). Два последних претендуя на независимость, тем не менее тоже оказываются включены в процесс взаимодействия с властью. Тем самым получается, что искусство подвержено политическим и властным манипуляциям. Любое искусство, кроме искусства, говорящего на языке этих манипуляций. Острецов считает, что он не занимается апологией или критикой, но создает иконографию власти. "Сегодня попадая во власть, человек попадает на сцену, становится актером властного театра. Если лицо будет скрыто, то люди будут видеть не человека, а функционера, как и должно быть",- говорит художник.

Власть в древности покоилась на силе, авторитете и страхе. Сегодняшняя - на soft- насилии. Власть давно уже не президент или премьер. В России это Якубович и пресса. В своем проекте Острецов настаивает на необходимости вернуть власти архаический эффект реального присутствия. Но по факту Острецов рисует нового чудовищного тоталитаризма, замешанного на полной анонимности и, стало быть безответственности власти. Это странным образом коррелируется с основной политической тенденцией в сегодняшней России. Модель корпоративно-полицейского государства ХХI века предусматривает деперсонификацию правителей - диктатуру "серых пиджаков", безызвестных советников и подпольных олигархов. "Прекрасный новый мир" Острецова сегодня в газете "Завтра".

БАРОН ЭВОЛА СРЕДИ РУИН

Даниил Торопов

22 июля 2002 0

30(453)

Date: 23-07-2002

Author: Даниил Торопов

БАРОН ЭВОЛА СРЕДИ РУИН

Разрушительное шествие либерализма по России спровоцировало сторонников красного и белого антилиберальных проектов на пересмотр своего рода идеологических святцев.. Оказалось, что значительная часть магистральных персонажей того или иного проекта и существенная часть их идейных разработок либо неадекватны времени, либо давным-давно показали свою несостоятельность или просто потерпели поражение. Догматики, в идеологии и политике, обречены. А заодно с ними и их наивные сторонники, попавшие под дурное влияние. В этой ситуации большой интерес стали вызывать фигуры и идеи, в свое время в силу обстоятельств вытесненные на периферию, невостребованные в силу некоей "еретичности" по отношению к "генеральной линии". С одной стороны - Грамши, с другой - Юнгер, с третьей - Савицкий. Однако даже на таком могучем фоне выделяется итальянский философ Юлиус Эвола. Феноменальная популярность барона Эволы в России, в среде правых (не в СПСовском смысле, естественно) интеллектуалов, порой даже трудно объяснима. За десять лет "рынка" было издано всего две книги (причем далеко не самых главных), опубликовано десятка два статей (включая отрывки из книг). И тем не менее … Возможно, ответ на вопрос дает один из идеологов русской новой правой Александр Елисеев: "Интерес, вызываемый его трудами не случаен. Он заслужил его своей блестящей критикой современного мира, своей беспощадностью и абсолютным нонконформизмом, и, наконец, своей личной отвагой, готовностью продолжать борьбу в любых условиях. Вся жизнь Эволы - это яркий след в ночи, свет от пролетевшего метеора, безжалостного в своем разрушении. Под его пером рушатся многочисленные идолы прогрессизма, такие как индивидуализм, демократия, буржуазный псевдонационализм". Эвола во многом сформировал правоинтеллектуальную позицию, дал оригинальный инструментарий. Даже язык, на котором говорят сегодня новые правые, находится в серьезной зависимости от работ Эволы. "Восстание против современного мира", "героическая традиция" - все это он.