Газета Завтра 469 (47 2002)

По сути, именно Волошин, который считается в российском политическом истеблишменте человеком весьма и весьма осторожным, санкционировал применение газа. И если Александр Стальевич верил в то, что взрывчатка у "смертниц" настоящая, он шел на смертельный риск. Вероятность того, что шахиды, у которых после газовой атаки было порядка 10 минут для ответного удара, взорвут здание и похоронят 800 человек, приближалась к 100%. Но осторожный Волошин на риск пошел — значит, знал нечто, что официально отрицается. Например, что взрывчатка никогда не будет приведена в действие. И не только потому, что она ненастоящая. А потому, что с террористами есть некие тайные договоренности, и те ждут их выполнения. А штурма — ни при каких обстоятельствах не ждут.

Если тайные договоренности действительно существовали, то газовая атака действительно была единственным выходом из положения. Чтобы заставить членов бригады Бараева навсегда забыть о договоренностях, их нужно было сначала вероломно усыпить, а потом поголовно уничтожить. Только так можно объяснить, что всех спящих террористов до единого расстреляли — а ведь могли схватить двух-трех, дабы точно узнать, кто, зачем и за чей счет захватил заложников в центре Москвы. Но это знание для штурмовавшей стороны было, видимо, совершенно излишним.

ВРЕМЯ И МЕСТО

Нельзя разгадать криптограмму "Норд-Оста", абстрагируясь от политико-исторического времени и контекста теракта.

В сентябре-октябре 2002 года Россия как никогда прежде сблизилась с Евросоюзом, надеясь на его помощь в решении принципиальной проблемы Калининграда. 16 октября — за неделю до теракта — не кто иной, как Андерс Фог Расмуссен, премьер-министр Дании, страны-председателя ЕС — заявил, что калининградская проблема может быть решена еще до российско-датского саммита, который должен был пройти 11 ноября в Копенгагене (а состоялся в итоге в Брюсселе). Разумеется, Фог Расмуссен, как и Владимир Путин, не стал привлекать пытливое внимание общественности к условиям решения проблемы: Россия должна жестко оппонировать США в их намерении единолично обрушиться на Ирак. И тем самым поддержать Европу ее латентном, но ожесточенном противостоянии с единственной сверхдержавой.

Сейчас, как мы знаем, официальная российская пропаганда называет Данию исчадием ада, а думские фигляры из "Единства" носятся с идеями запрета датских сосисок. Finita la comedia. Россия в очередной раз упустила шанс стать частью Европы. И всё из-за "Норд-Оста" и его прямых последствий: ареста чеченского актера-дипломата Ахмеда Закаева и т.п.

Нельзя не отметить, что теракт случился вскоре после того, как человек, считавшийся лучшим другом Владимира Путина на международной арене, британский премьер Тони Блэр, уехал из Кремля несолоно хлебавши: он так и не смог убедить Россию, по-прежнему остающуюся постоянным членом СБ ООН, что Ирак надо срочно бомбить. Тогда — не смог. Впредь — всё будет иначе.

ИТОГИ С ВЛАДИМИРОМ ПУТИНЫМ

Геополитические итоги трагедии на Дубровке таковы:

— Россия (видимо, надолго) рассорилась с Евросоюзом и, как следствие, утратила шанс эффективно решить проблему Калининграда;

— Российская Федерация полностью возвращена в орбиту США; Кремлю жестко и недвусмысленно напомнили о том, кто в современном мире хозяин;

— все варианты решения чеченской проблемы, кроме военного, не будут обсуждаться в ближайшем будущем; наиболее умеренные и склонные к миру с Россией представители сепаратистов лишены права голоса;

— Россия демонстративно разругалась с исламским миром; через несколько дней после теракта на Дубровке министр обороны РФ Сергей Иванов заявил, что российский ВПК однозначно не выживет без масштабных поставок оружия Китаю; в переводе на русско-американский это означает, что исламские страны нашего оружия впредь не увидят;

— российская власть получила прекрасный повод для гонений на СМИ — в первую очередь, на неподконтрольные "семье" (близкому окружению) Бориса Ельцина: телекомпании НТВ и "Московия", радиостанцию "Эхо Москвы";

— Владимир Путин доказал, что остается слабым и несамостоятельным правителем, не лидером нации, но заложником контролирующей его политико-экономической группировки;

— стало очевидно, что Владимир Путин более не может сделать и шагу без одобрения внешнего покровителя — Вашингтона.

Кому всё это выгодно? Ответив на этот несложный вопрос, мы сможем найти ответ и на другой: кто на самом деле стоит за трагедией в Театральном центре.

Станислав Белковский, генеральный директор Совета по национальной стратегии

ТАБЛО

18 ноября 2002 0

ТАБЛО